Бокал-другой шампанского, ловко подсунутый косячок — и папины угрозы ничего не стоят. Данное ему слово легко забывается, когда в голове туман, а рядом сексуальный мужчина, таких девочек имевший несчетно. Дело техники, всего лишь. Но то, что без проблем получалось с другими, с Алисой Сажиной не работало. Она не ходила по ночным клубам и светским тусовкам. И практически не пила. На его вкрадчивое «хотя бы раз в жизни каждый человек должен это попробовать» пожимала плечами:
— У меня своя голова на плечах. Наркотиками не интересуюсь.
Можешь за компанию со всеми спрыгнуть с двадцатого этажа. Хоть раз в жизни всего надо попробовать.
Девчонка была непробиваема, так же как на дорожке, с рапирой в руке. Дан часами вынужден был томиться на зрительской трибуне, все больше приходя в отчаяние. Мало того, что он ненавидел фехтование. Тоже мне спорт! Дан видел, с каким наслаждением Алиса вонзала в соперницу клинок. Пусть рапира была тренировочной, пусть, но эти крики… Точнее, победный клич, который Алиса издавала, проведя очередную блестящую атаку.
У Дана мурашки бежали по спине, а сердце стыло. Потом Алиса снимала маску и с улыбкой подходила к нему:
— Ну как?
И смотрела на него глазами Сажина. И он, цепенея, кивал головой:
— Отлично, девочка моя! Ты просто супер!
О, как он мечтал, чтобы она хоть раз проиграла! С разгромным счетом. Чтобы ее размазали по стенке, унизили, растоптали ее самолюбие. Словом, Дан хотел, чтобы она оказалась на его месте и поняла, каково ему. Разумеется, Алиса проигрывала, редко, но с ней, как и с каждым спортсменом, такое случалось.
Но она никогда не теряла при этом самообладания. С непроницаемой улыбкой говорила:
— В следующий раз."
"И он опять видел Сажина. Теперь он видел его с утра до вечера, эти глаза, этот нос и губы, и они еще пытались его целовать! Ну почему, черт возьми, она так похожа на отца?! Любовь Дмитрия Сажина во плоти. Да, постарался Дмитрий Александрович. Очередное поражение лишь делает Алису сильнее, она тут же начинает мечтать о реванше и усиленно тренироваться.
В конце концов Дан стал радоваться отсрочке. Ему подарили год. Целый год! Потому что чем дальше, тем больше Дан понимал: он не сможет. Даже с закрытыми глазами, представляя на месте Алисы одну из своих сладких белокурых девочек, безоговорочно верящих каждому его слову. Толку-то? Он просто боится Алису Сажину. И это еще хуже, чем бояться ее отца. Когда пасуешь перед здоровым мужиком, это понятно. Против силы не попрешь.
