Я ходила по этой комнате и смотрела на сцены из жизни в Керкленд Ревелз. Вот несут на носилках с охоты мужа Рут, а вот около его постели стоят плакальщики. Вот смерть Марка. И среди этих сцен была картина, изображающая дом и легко узнаваемые фигуры людей, которые смотрели на него.
Я сказала:"
"— А вот, кажется, Саймон Редверз, среди тех, кто смотрит на дом.
Она кивнула.
— Саймон смотрит на дом, потому что этот дом мог бы принадлежать ему. Если бы Люк погиб, как и Габриел, то Ревелз перешел бы во владение Саймона.
Поэтому он тоже смотрит на этот дом.
Она изучающе смотрела на меня, потом достала из кармана платья маленький блокнот. И пока я рассматривала картину, она сделала с меня набросок. Ей удалось схватить сходство несколькими умелыми штрихами.
— Как у вас хорошо получается! — восхитилась я.
Она внимательно посмотрела на меня и неожиданно спросила:
— Как погиб Габриел?
Я вздрогнула.
— На следствии они сказали… — начала я.
— Но ты-то считаешь, что он не мог покончить с собой?
— Я говорила, что не могу поверить в то, что он мог так поступить.
— Так как же он погиб?
— Не знаю. Я только чувствую в глубине души, что он не мог этого сделать.
— Я это чувствую в глубине души. Ты должна сказать мне. Мы должны узнать. Мне необходимо это знать для моей картины.
Я посмотрела на часы, приколотые к блузке. Этот жест означал, что мне пора идти.
— Скоро я закончу то, над чем сейчас работаю. И тогда мне надо будет знать. Ты должна мне сказать.
— А над чем вы сейчас работаете?
— Посмотри, — и она потащила меня через всю комнату к окну.
Там на раме было натянуто знакомое изображение дома.
— Но вы уже такую вышивали!
— Нет, это другая. Здесь уже Габриел не смотрит на дом вместе со всеми остальными. Только Мэтью, Рут, Хагар, я, Люк, Саймон…
И вдруг мне стало душно в этой комнате, я устала все время разгадывать ее иносказательные речи. Все-таки это была странная женщина: в ней одновременно уживались невинность и мудрость.
С меня было достаточно символов. Я хотела добраться до своей комнаты и отдохнуть.
— Я ведь заблудилась. Скажите мне, как отсюда добраться до южного крыла?
— Лучше я покажу тебе, — и она, как послушный ребенок, засеменила рядом со мной, открыла дверь, и мы вышли в коридор.
Я пошла за ней, и когда она открыла еще одну дверь, мы оказались на балконе, похожем на тот, где произошла трагедия.
— Восточный балкон, — сказала она. — Я думала, тебе захочется посмотреть. Только с этого балкона еще никто не падал и не разбивался насмерть.
