— Я вот сижу здесь и вышиваю, вышиваю… Я вышиваю то, что вижу. Но сначала я делаю рисунок. Хочешь, я покажу тебе свои рисунки? Когда-то я хотела быть художником, но потом вместо этого занялась гобеленами. Это настолько интереснее! Ты не согласна?
— Ваши гобелены прекрасны, — сказала я. — Я хотела бы посмотреть на них поближе.
— Да, да.
— Я хочу посмотреть на тот, с домом. Он там как настоящий. Цвет камней передан весьма точно.
— Иногда бывает очень трудно подобрать нужный цвет, — сказала она, поморщившись.
— А эти люди… Я, кажется, узнаю их.
— Ну конечно, — обрадовалась она. — Вот мой брат… и моя сестра Хагар, а вот племянница Рут и племянник Марк — он умер, когда ему было четырнадцать — и Габриел, и Саймон, и я сама…
— Они все смотрят на дом, — заметила я.
Она в волнении кивнула.
— Да, все мы смотрим на дом. Возможно, здесь должны быть и другие люди… Ты уже должна быть здесь. Но мне кажется, ты не смотришь на дом. И Клер не смотрела. Ни Клер, ни Кэтрин…
Я не совсем понимала, что она имеет в виду, но она продолжала без объяснений:
— Я замечаю очень многое.
Я все время наблюдаю. Я видела, как ты сюда приехала. А ты меня не видела.
— Вы были на певческой галерее?
— Так ты меня видела?
— Я заметила, что там кто-то есть.
Она кивнула.
— Оттуда так хорошо все видно… а тебя никто не видит. А это свадьба Мэтью и Клер.
На этой картине я узнала церковь Керкленд Мурсайд. Там были невеста и жених, в котором угадывался сэр Мэтью. Поразительно, как несколькими маленькими стежками она могла добиться сходства.
Она была, безусловно, художником.
— А вот о замужестве Рут. Он случайно погиб на охоте, когда Люку было десять лет. Вот, смотри.
И тогда я поняла, что на стенах этой комнаты была вся история семьи Рокуэллов, прочитанная глазами этой странной женщины.
Она, должно быть, потратила годы своей жизни, чтобы запечатлеть эти моменты и перенести их мелкими стежками на холсты.
Я сказала:
— Тетя Сара, вы наблюдаете за жизнью…
Она опять поморщилась и произнесла со слезами в голосе:
— Ты хочешь сказать, что я сама не жила, а только следила за жизнью других, Клер?
— Меня зовут Кэтрин, — напомнила я.
— Кэтрин, — сказала она, — но мне так нравилось наблюдать. Вот видишь, теперь у меня целая галерея… Галерея гобеленов… И когда я умру, люди будут смотреть на них, и они узнают о нашей жизни больше, чем из любой картинной галереи. Я рада, что вышивала картины, а не портреты. По портретам можно узнать слишком мало.
