В результате 19 октября Постановлением ГКО № 838 Москва была объявлена на осадном положении с расстрелом на месте за бандитизм, паникерство и мародерство. Сталин объявил, что шагу из столицы не сделает. На станции метро «Кировская» у него было бомбоубежище, куда он спускался во время бомбежек. А 7 ноября выступил на вошедшем в историю параде 1941 года на Красной площади.
Порядок на улицах столицы был наведен. Но москвичи продолжали бежать из города, до смерти напуганные приближением немецких войск.
Из путей, шедших из Москвы, относительно открытой и спокойной оставалась лишь дорога на Горький.
Она была запружена народом. Какое-то всеобщее умопомрачение овладело москвичами. Тянулись бесконечной вереницей автомашины, телеги, пешеходы. Бежали простые люди, таща свой нехитрый скарб. Бежали работники ЦК. Бежали директора предприятий, некоторые прихватив с собой всю зарплату рабочих. Бежали мародеры, разграбившие ювелирные магазины, с набитыми золотом карманами. Немец бомбил дороги. Люди гибли, но все равно шли.
Постоянно звонил Кобулов и требовал бороться с мародерами и беглецами из Москвы, прихватившими с собой награбленные ценности…"
"— Разрешите? — На пороге кабинета возник заместитель начальника УНКВД по милиции подтянутый Меркурий Балыбердин.
— Заходи, — кивнул Ясный. — Чем порадуешь?
— Мы тут взяли директора московской шоколадной фабрики «Красный Октябрь». С тремя грузовиками шоколада. Он их украл. Что с ним делать?
— Как что? — устало произнес начальник управления. — Арестовать и под суд, сволочь такую.
Еще через несколько дней позвонил Берия и обрадовал:
— Из Москвы выехала колонна автомашин с документами Верховного Совета, правительства и некоторыми ценностями. По дороге на них напали мародеры, разграбили, взломали ящики с орденами. Действуй немедленно!
Ясный тут же послал туда на машинах Балыбердина и бойцов из конвойного полка. Они успели вовремя. Арестовали нескольких мародеров, вернули часть имущества. Вся колонна шла без охраны, сопровождали ее лишь чиновники ведомств и оказать сопротивление преступникам они не могли.
Документы и людей сопроводили до Горького, потом отправили в Куйбышев — на случай сдачи Москвы он был определен как столица.
Ближе к ноябрю улицы Горького превратились в скопище бездомных. Беженцам были отданы все школы, клубы, театры, но мест катастрофически не хватало. Нужно было как-то снабжать людей едой, эвакуировать дальше. Когда Волга была судоходная, их погружали на баржи, пароходы и препровождали в Куйбышев.
