Поэтому народных восторгов по поводу нового первого секретаря МГК Бориса Ельцина он не разделял. Видел его болезненное властолюбие, профессиональную тупость, привычку идти по головам и такой наглый и бесстыдный популизм, до которого далеко было даже Никите Сергеевичу.
Когда Ельцин своим хамством довел до инфаркта и могилы приятеля Ясного — первого секретаря одного из московских райкомов, старый генерал сказал своим родным:
— Он сволочь. Попомните мои слова. Он себя еще покажет.
А годы все шли. Бывший руководитель контрразведки СССР наблюдал появление в России нахрапистых буржуев, которых он больше не рассчитывал увидеть после окончания Гражданской войны.
Загибалась мощная советская промышленность.
Смотрел он на это с каким-то отрешенным спокойствием. Только однажды долго матерился, глядя на нового руководителя КГБ Вадима Бакатина. Тот сильно напомнил министра Дудорова — тоже строитель, тоже профан, но вдобавок к тому еще и изменник Родины. Новоиспеченный главный чекист со счастливой улыбкой передал американцам схему прослушивания посольства.
А в ней были и труды самого Ясного, и новые наработки. И сдали не только технику, но и агентурную сеть внешней разведки — тех, кто вмонтировал за границей спецаппаратуру в кирпичи. Это был демонстративный смачный плевок на все традиции чекистской работы. И это походило на капитуляцию. Исконных врагов России нынешние правители будто приглашали — приходите и берите что хочется, а мы вам будем ботинки целовать.
Исчезали с полок товары. Обесценивались деньги.
Развалился СССР. На города обрушилась такая преступность, которую Ясный не видел даже во Львове, нашпигованном немецкой агентурой и уголовниками. Власть, вместо того чтобы сломать хребет уголовщине несколькими ударами, заигрывала с ней и договаривалась, бросая в жертву этой кровавой мясорубке обычных граждан.
С изумлением читал Ясный хлынувшие мутным потоком мемуары и статьи. Из одних он узнал, что был человеком Берии и, предварительно убрав Власика, отравил Сталина. Из других — что являлся верным холопом Хрущева, скрытым украинским националистом и одновременно палачом украинского народа.
Один бывший смершевец покрасовался перед читателями воспоминаниями, как они лихо били оуновцев, вот только НКВД им не дал их добить. Правды ради, если на долю Смерша выйдет больше процента уничтоженных бандеровцев, это уже много, ведь задачи у этой службы были другие.
Относился к этим откровениям Ясный снисходительно — как к фантастической литературе.
