И после этого воцарился фактически единолично. И уж теперь стал чудить, не оглядываясь ни на кого.
Человек вызывающе невежественный, Хрущев полагался больше не на знания об окружающем мире, а на экстравагантные собственные представления о нем. Любитель крайностей, еще на Украине он писал письма Сталину с дикими предложениями, типа все украинские черноземы засеять латиноамериканской сельхозкультурой чумизой. Сталин на это смеялся и говорил:
— Что еще этот фантазер придумал?
Сталин сдерживал его кипучую энергию, направлял в нужное русло с пользой для общего дела, зная, что исполнитель тот идеальный.
Теперь его дурную энергию не мог остановить никто. А в государственных делах хуже дурака с инициативой нет никого.
Результаты долго себя ждать не заставили. Он усилил разоблачение сталинских репрессий, выставляя себя чуть ли не жертвой, хотя на деле был их прямым участником. Гневно обличал самого Сталина, хотя лично никакой ненависти или озлобления к нему вообще не испытывал. Просто посчитал, что нашел эффективный способ укрепить собственную власть, что, надо отдать должное, сработало в борьбе с антипартийной группой — их убрали именно как наследников дела «культа личности».
В результате перессорился с Китаем, авторитет СССР на международной арене рухнул, от него отвернулись даже люди, которые еще недавно боготворили Страну Советов. Начал бунтовать мировой социалистический лагерь.
Он засеял кукурузой СССР от юга до севера, перепахал целину, ухнув в ее освоение все свободные ресурсы. Довел целые регионы до голода и получил гнилым помидором на митинге трудящихся, где докладывал о временных трудностях и светлом коммунистическом будущем.
Кроваво подавил голодные рабочие бунты в Новочеркасске. Запустил сельское хозяйство так, что пришлось потратить восемьсот тонн золота на закупки продовольствия. Угробил деревни и артели, создав дефицит предметов потребления. Превратил советские города в серые панельные курятники, а курятники — в города.
При этом именно Хрущев создал свой культ личности, а не Сталин.
Потому что культ личности — это не когда твоим именем называют города и пароходы, а когда эта личность перестает слушать кого-либо, кроме себя и льстецов.
Никита Сергеевич быстро прогрессировал как двуличный непоследовательный политик и популист. Надеясь укрепить базу своей поддержки, начинал заигрывать даже перед теми, с кем еще недавно бился нещадно. Ни с того ни с сего пошел на попятную в отношении украинских националистов. И это коснулось Ясного напрямую.
