Как ты думаешь, что будет с Руфиной?
– Не нам это решать, – охотно сменил тему Димон. – Надеюсь, она получит по заслугам, мне ее совсем не жаль, как, впрочем, и Ивана Сергеевича. Подожди секунду!
Коробок вынул телефон:
– Да, Фатима. Спасибо, я передам. А когда будет известно точно?
Димон положил сотовый в карман.
– Ты, как всегда, оказалась права. Фатя работает с зубной пастой из ванной Алексея Николаевича. Она просила тебе сообщить предварительный результат: в тюбике не обычное средство с заявленным на упаковке составом.
В нем содержится яд, который в малых дозах вызывает симптомы, сходные с теми, что присущи лейкозу. Отменишь прием отравы – выздоровеешь, продолжишь ее употреблять – рано или поздно умрешь. Анализы пока не закончены, у Фатимы было мало времени на исследования. Но ты знаешь Фатю, ее предварительные выводы чаще всего потом подтверждаются. Как ты это проделываешь?
Я свернула в переулок.
– Что ты имеешь в виду?
– Например, зубная паста, – вздохнул Димон, – я о ней не подумал, вообще в расчет не принял.
А ты сообразила. Остается лишь спросить: «Ну как ты догадалась?»
Я вспомнила, как стояла в магазине, любуясь игрушечным замком, в котором было все-все, включая крохотный тюбик с надписью «Мятная», и, ощутив тоску, слишком бодро ответила:
– Спиной почуяла. И вовсе я не такая умная. У меня остались вопросы.
– Например? – хмыкнул Димон.
– Где Люба прятала дневники? Тайник был, по ее мнению, очень надежным, – вздохнула я.
– Значит, не очень, – парировал Коробок. – Иван-то обнаружил захоронку.
Думаю, она держала тетради дома, писала в них регулярно, и муж что-то приметил.
– Так где она хранила свои «фантастические романы»? – не успокаивалась я.
– Это неважно, – отмахнулся Димон, – впрочем, если тебе интересно, можно спросить у Ивана. На мой взгляд, без разницы, где складировались тетради – в матрасе, под полом, в шкафу или в чемоданах на антресолях. Главное, Иван их обнаружил, прочел и понял, как действовать!
– Еще одна странность, – протянула я. – Иван не упоминал при нас про Руфину, но отдал ей тетрадки.
Ну откуда Добров мог знать, что мы найдем Руфу и получим дневники?
Коробок засмеялся:
– А он и не знал. Руфине предписывалось через некоторое время самой позвонить нам и сказать: «У меня есть информация. Мне доверили тайну. Она очень страшная. Не могу молчать». Ну и в таком духе. Мы просто оказались излишне расторопными и вышли на Файфман раньше. Полагаю, что не ошибаюсь. Надо будет спросить об этом у Ивана.
