Но когда Бутров составил завещание, Добров перестал подмешивать отраву в пасту для ребенка. Вот почему врачи увидели, как они сказали, «мощный положительный эффект на новейшее средство, которое поможет девочке». Ивану надо, чтобы Надя сейчас «выздоровела», она должна дожить до кончины Бутрова и наследовать его состояние. Ну а потом, через некоторое время, у девочки снова «проснется» лейкоз, и уж тогда заботливый папочка дотравит ее до смерти и станет обладателем немалых материальных благ. И я теперь отлично понимаю, почему Люба боялась сдавать костный мозг для Надюши.
Сомневаюсь, что она тайно делала анализ в лаборатории, думаю, мать могла стать донором, но Люба знала, что больна. С подросткового возраста она борется со своим непростым недугом, пытается справиться с собой, но ничего не получается. Болезненные фантазии, злопамятность, мнительность, обидчивость, зацикленность на обстоятельствах – все это может быть симптомами душевной болезни. По-хорошему, Марии Николаевне следовало отвести дочь не к психотерапевту, а к психиатру, но старшая Казакова небось побоялась: а ну как Любу сочтут сумасшедшей и запрут в клинике? Поэтому девушка посещала сеансы Олега Евгеньевича, а я не уверена, что он мог справиться со столь глобальной проблемой без специальных лекарств.
Может, Люба и была отвратительной женой, но из нее получилась хорошая мать. И я подозреваю, что Иван психологически давил не только на Надю, но и на свою супругу. «Дурная кровь заразна! Ох, как страшно делается, когда про черную кровь думаю» – это слова Добровой, которые она сказала мне, услышав историю о выздоровевшей дочке своей бывшей одноклассницы.
Чуть позднее Люба повторила: «Дурная кровь! Мне страшно, я боюсь за Надюшу!» При нашей второй беседе она была более откровенна, прямо сказала: «Вернись к Ивану и скажи ему: «Любаша от переживаний лишилась рассудка, ее надо положить в больницу и лечить у психиатра. Дурная кровь заразна! Ну никак нельзя ее ребенку переливать». В этом заявлении вся правда, Доброва боялась заразить Надюшу своим психическим состоянием.
– Сумасшествие через кровь не передается, – встрял Димон.
– Кто знает, – хмыкнула я, – двести лет назад считалось, что у всех людей течет одинаковая кровь в сосудах. А потом открыли группы, резус-фактор, вирусы. Люба считала себя умалишенной, потому отказывалась стать донором. Надеялась, что дочь выздоровеет и не повторит судьбу матери. Страшно сказать, но, по мнению Любаши, лучше умереть, чем постоянно бороться с демонами в своей душе.
