Ахнули удивленно зрители, разглядев вместо непонятных пятен мох на изящном деревце, нахмурились старики из Совета гильдии Ювелиров, побледнел Клодис.
— Что, — хохотнула я, спрашивая нарочито-громко, — неужели вы считали, что, если ваш отец крал технику и работы у своей талантливой ученицы, то после его смерти она больше ничего не сможет изобрести?
— Мой отец — не вор, — прошипел он злобно.
Я только улыбнулась, прекрасно понимая, что слухи теперь только укрепятся.
Наконец, Жильета закончила с работой и развеяла жар и пары, поднимающиеся от растопленного металла, в сторону окна.
— Потрясающе, — вдохнул с акцентом господин Хуфтер, склонившись над деревцем и практически утыкаясь носом в искусственный мох. Он действительно выглядел очень красиво, не просто ноздреватая поверхность, можно было разглядеть отдельные ворсинки, будто звездочки, покрывающие поверхность и наслаивающиеся друг на друга, как у некоторых видов мха. А медная основа, до которой не добралась патина, выглядела как пожухшие его части.
Жильета же выглядела недовольной:
— Техника еще не доведена до совершенства, — едва заметно поморщилась она, — но на скорую руку, это все, что я могу сделать.
Господин Хуфтер посмотрел на нее с уважением, похлопал отечески по плечу, что-то шепнул тихо, подбадривая, и освободил место для других членов комиссии, чтобы они могли все разглядеть. Многие сперва задирали носы, пренебрежительно поджимали губы, но затем, подойдя поближе, приглядывались, почти утыкаясь носом в творение, и удивленно ахали.
Сложное многослойное переплетение тончайших деталей и переход цвета не могли оставить никого равнодушным. А тем более все хвалили, что новый элемент, созданный на скорую руку, не стал какой-то лишней нашлепкой, прилепленной к работе хоть как-нибудь ради победы, а действительно завершил произведение, сделал его законченным и цельным.
Совещались они недолго и, наконец, выдали свой вердикт судье, который уже составил документ и объявил во всеуслышание:
— Леди Жильета Уркатороус доказала свое мастерство и признается состоявшимся мастером гильдии ювелиров, — зрители ахнули, я покосилась на лорда Уркатороуса, и заметила его гордую улыбку.
Кажется, это он попросил судью вновь называть Жиль ее родовым именем, а не по роду матери. Жильета покраснела, тоже верно поняв этот жест доверия. Иметь в благородном роду мастера — не престижно по меркам аристократов, но лорд Уркатороус решился, наконец-то дать дочери то, чего она заслуживает.
