— Да, — выдохнул Игорь и устремился вниз, к тайне, хранящейся шелком внутренних бедер.
Он с силой сжал зубы и почувствовал, как клыки неприятно царапнули губы. Плевать.
Он дрогнувшей рукой раздвинул складки Евы. Да, вот так, моя соблазнительная ведунья.
Второй рукой он направил член к её лону. Внутреннее напряжение достигло апогея.
И когда головка скользнула по влажным складкам, из горла мужчины вырвался не то рык, не то стон.
Ева вцепилась пальцами в простыню, смяв её. Глаза сильно зажмурила, пытаясь сосредоточиться над тем, что происходит у неё между ног.
Она ощущала, как большой член Игоря проникает в её лоно.
Вот вошла головка…тяжелое дыхание мужчины сбилось…он толкнулся дальше…ещё дальше, растягивая её….
Ева интуитивно перестала сжиматься и расслабилась. Она распахнула глаза и едва ли не задохнулась, когда увидела, сколько усилий прикладывал безжалостный вампир, кровопийца, тайный Инквизитор, чтобы не причинить ей боль.
Он берег её.
Заботился.
Был нежен.
Одинокая слеза побежала по щеке девушки, в горле встал ком.
Как же так… Почему?… Неужели единственный человек, который способен на проявление нежных чувств к ней — вампир?
Она заметила, что он прячет клыки. Он не вонзился ими в её горло, не попытался разорвать её на части или осушить.
И Ева, уже преисполненная чувством благодарности, ведомая инстинктами, сама приподняла бедра, позволяя войти Игорю полностью.
— Аааа…., - вырвалось у неё, когда мужские бедра врезались в её.
Игорь, у которого от напряжения тело покрылось испариной, вторил ей, не сдерживая крика.
Наслаждение обладания телом Евы наполнило его сущность, взорвало кровь, превратив её в расплавленную лаву. Он сделал первый, пробный толчок и зарычал, когда его член наткнулся на тонкую перегородку.
Вторым толчком он нарушил девственную плеву.
Ева охнула и вцепилась ногтями в плечи Игоря. Было больно, бесспорно, но достаточно терпимо.
— Ева?
Голос Игоря был неузнаваем. Он охрип, понизился до такой чистоты, точно мужчине слова давались с трудом.
Ева чуть повернула голову, и они встретились глазами.
И в женских не было осуждения, не было омерзения, не было ненависти.
— Двигайся, — так же тихо ответила она.
И у Игоря внутри точно пружина лопнула. Оскалившись и откинув голову назад, он, упираясь руками в матрас, безжалостно разрывая ткань, начал двигаться. Медленно. Основательно. До конца.
Ева первые толчки встречала с широко открытыми глазами, прислушиваясь к внутренним ощущениям.
