Можно было, конечно, соврать или смолчать, только ей показалось, что вампир тотчас раскусит её ложь.
— Ева, — продолжая колебаться, сказала она.
Игорь удовлетворенно кивнул. Он знал её имя из того воспоминания, что нечаянно открылось ему. И мог не спрашивать, как её зовут. Правда, тогда пришлось бы объяснять, откуда он узнал её имя. А это вызвало бы проблемы.
— Дальше? Фамилию свою не назовешь?
Это был риторический вопрос.
Ева покачала головой и решительно ответила:
— Нет.
— Нет так нет, — не стал настаивать Игорь.
Он не собирался близко подпускать к себе девчонку, не смотря на сильную физиологическую тягу к ней и мистическую связь, что сразу же образовалась между ними."
"Он достаточно пожил, чтобы знать — нет таких связей, что невозможно было бы порвать.
Игорь собирался продолжить расспрос, когда девчонка чуть подалась вперед, и внимательно наблюдая за его лицом, спросила:
— Ты охотишься на стригоев?
Вопрос удивил мужчину, и он не стал этого скрывать.
— Тебя это интересует? Прежде чем мне ответить, может, тогда сообщишь на чьей ты стороне — мне доводилось встречать ведьмочек, которые с удовольствием служили стригоям, выполняли их поручения?
Реакция девушки полностью его устроила.
Её лицо исказила ненависть, и она недружелюбно бросила:
— Я презираю стригоев!
— Как и вампиров в целом? — закончил за неё князь Сандровский.
Ева сжала губы в тонкую линию.
— Зачем задавать вопрос, если знаешь ответ.
— А вдруг я ошибаюсь?
Игорь старался вести необременительную беседу, чтобы отвлечься от сводящего с ума природного запаха Евы, но чем дольше он оставался в спальне, тем труднее становилось бороться с искушением.
Внутренности начинало скручивать, говорить он старался, не выказывая удлинившихся клыков. Он понимал — в любой момент что-то может пойти не так, и он не захочет больше сдерживаться…
Перед ним была ведьма. И только.
С какой стати ему беречь её?
К тому же, перед глазами то и дело возникал её образ, который ему предстал в видение. Там она была слишком красива, чтобы сдерживаться!
— Я не собираюсь рассказывать о своих жизненных предпочтениях, кого люблю, а кого ненавижу, — тем временем произнесла Ева.
Она не могла понять, что затеял вампир. А то, что он что-то задумал — не вызывало сомнений.
Если бы его желание помочь было искренним и бескорыстным, он бы, оказав медицинскую помощь, давно бы отпустил её, возможно, предложив связаться с родственниками, и предоставив машину, чтобы она могла попасть домой. Князь Сандровский вел себя иначе.
