Она открыла глаза, захлопала ресницами:
– Ты... ты чего... такой... взмыленный?
– Бежал... как ты, родная моя? – он заглядывал в ее лицо, пытаясь определить, как она себя чувствует.
– Нормально... только голова... кружится... – прошептала Марина, облизывая губы.
– Попить хочешь?
– Нет... Егор где?
– Он с няней гуляет, – соврал Женька, поняв, что она на самом деле спала и ничего не слышала.
Он снова поцеловал ее в щеку и пошел вниз, к лежащему на диване в гостиной Гене. Через полчаса приехал Кулик, обработал рану, наложил повязку, а потом тихо спросил у присутствовавшего при этом Хохла:
– Жека, что происходит у вас? Второй раз за день – не часто?
– Часто, – угрюмо кивнул Хохол.
– Но это не твое дело, Валера. Сам разберусь.
Проводив доктора, Женька направился в коттедж охраны, где в Дашиной комнате играла с ребенком Наталья Марковна. Увидев отца, Егор радостно залопотал:
– Папа! Папуя! – И потянулся к нему руками, но няня перехватила его:
– Евгений Петрович... на вас кровь...
– А? – не понял Хохол и, оглядев себя, заметил, что все джинсы и свитер в кровавых пятнах, и сказать, чья это, не сможет даже он сам.
.. – Да-да, я сейчас... Я хотел вас попросить: останьтесь сегодня здесь. Марина Викторовна... приболела, а Даша одна не справится...
– Хорошо, останусь.
– Вот спасибо! – обрадовался он. – Погоди, сынок, я переоденусь и приду к тебе.
Женька снова поднялся в спальню и там увидел, что Марина полусидит в постели, стараясь достать стакан с водой с тумбочки. Хохол бросился к ней, подал:
– Мариша, котенок, ну что – трудно было позвать? – спросил укоризненно, глядя на покрытый испариной лоб.
– Я... сама.
– Вечно ты... – начал он, но осекся, наткнувшись на ее взгляд. – Все, молчу. – Он осторожно забрал стакан и вытер ее влажный лоб полотенцем. – А я в душ пошел, весь в кровище, как будто барана зарезал...
Тонкие холодные пальцы вцепились в его запястье:
– Кто разрешил?
– Давай не будем сейчас про это говорить, а? – попросил Хохол, высвобождая руку из ее пальцев. – Ты поправляйся, потом разберемся.
– Нет, сейчас! – в голосе звякнуло железо, и Хохол вздохнул:
– Мариш... а что, по-твоему, я должен был делать? Что ты сделала бы на моем месте? Молчишь? Я тебе скажу почему – потому что сама вытворяла и похуже, помнишь? Вот и я сегодня сделал то, что был должен. – Он осторожно погладил ее по щеке. – И абрека поганого накажу. И Кота, ублюдка...
– Кого? – не поняла Марина, и Женька мысленно выматерил себя за болтливость. Но говорить пришлось...
