* * *Памятник Хохол заказал черный, мраморныйё с большим портретом, выбитым на плите. Лицо в три четверти, распущенные по плечам волосы, легкая улыбка – такую Коваль знал только он. Когда рабочие, получив расчет, удалились, Хохол сел на лавку, закурил и задумался. Вот и все, в принципе... Осталось только совсем немного – и уже никто никогда не сможет причинить ей зло. Он сделал все, чтобы этого не случилось, он уничтожил все следы того, что она жива. Пусть считают, что избавились от коловшей всем глаза Наковальни, похоронили, оплакали, забыли.
И только он, Хохол, теперь был для нее единственным близким человеком, он – и сын, маленький мальчик, которого буквально на второй день после случившегося Женька разрешил-таки привезти из деревни."
"Первое время Егорка изводил всех плачем, не спал ночами и постоянно звал Марину, выматывая нервы и Хохлу, и без того измученной заботами и горем Даше, и даже хладнокровной няне Наталье Марковне, вынужденной переехать в коттедж. Мальчик стал плохо есть, то и дело куксился и просился на руки, а засыпал вообще только с Хохлом, который и сам с ног валился от усталости и морального опустошения.
Энергия, бурлившая в Женьке все время, пока он занимался устройством дел, иссякла, и он чувствовал себя опустошенным и выжатым, много курил и беспрестанно пил чифир. И только Даша заставляла его съесть что-то и хоть чуть-чуть держать себя в руках.
– Ты о ребенке подумай, Женька! – говорила она, сидя вечерами вместе с ним в кухне, по привычке подперев щеку кулаком.
– Ведь нет у него никого теперь, ты только. Сиротой опять остался, второй раз уже!
В такие моменты у Хохла чесался язык рассказать домработнице о том, что Марина жива. Но потом он спохватывался, понимая, что лишний свидетель ему совсем не нужен.
Он долго и серьезно готовился к последнему в этой стране своему крупному делу. Просчитал все мелочи, все варианты, чтобы ни у кого не осталось сомнений в том, что Марина Коваль мертва. Хохол не просто любил ее, но и был обязан ей за то, что она дала ему, за то, что он смог выкарабкаться и разорвать круг, в котором неизбежно оказывается человек, дважды побывавший за решеткой.
Марина показала ему, что может быть по-другому, что можно и после тюремного ада стать человеком, обрести семью и счастье, иметь нормальный дом и не оглядываться назад. Она подарила ему свою любовь и вселила уверенность в том, что и он, Хохол, может быть кому-то нужен, он, такой, как есть.
