Он даже себе порой запрещал вспоминать то, что последовало за роковым выстрелом киллера, перевернувшего всю устроенную жизнь, перечеркнувшую возможность дальнейшей жизни там, в России. Он старался мысленно не возвращаться в те суматошные дни.
* * *Россия, два года назад.
...В больнице уже ждали. Прямо из машины Марину увезли в операционную, а Хохол метался по приемному покою в поисках Кулика. Нашел в ординаторской, упал на один из стоявших вдоль стены диванов и попросил:
– Будь человеком, узнай, как она.
..
Лежавший на диване в хирургическом костюме Кулик привстал и обеспокоено взглянул на посетителя. Нехорошее предчувствие оцарапало душу – Хохол не мог приехать просто так...
– Случилось что-то?
– Ранили ее, Валерка... кажется, рядом с сердцем пуля...
Кулик все понял, ему не нужно было дополнительно объяснять, кто эта загадочная «она». Он набросил халат и ушел, а Хохол устало закрыл глаза, откинувшись на спинку дивана. Доктор отсутствовал минут сорок, за это время Женька успел вздремнуть, очнувшись от прикосновения руки к своему плечу:
– Что?!
– Не ори! Жива, в реанимацию увезли.
"
"Хохол весь обмяк и закрыл руками лицо. Вся его поза выражала обреченность, так нехарактерную для этого человека. Валерка сел рядом и хотел что-то сказать, но передумал – что скажешь мужчине, теряющему любимую женщину? Состояние Марины было угрожающим, и заведующий реанимацией честно предупредил, что за исход не ручается, не может дать прогноза даже на ближайшие сутки.
Говорить это Хохлу Кулик не решился, неплохо зная его и подозревая, что подобное известие может вызвать непредсказуемые последствия.
Женька просидел неподвижно около десяти минут, потом, стряхнув с себя это состояние, поднял глаза на Кулика:
– Проведи меня и пацанов пару к ней!
– Идем, только шума не поднимайте – это реанимация, меня и так взгреют.
Хохол позвонил Гене, велев отправить троих охранников в приемное отделение.
В палате, где лежала Коваль, было прохладно, над кроватью горел светильник, освещая бескровное лицо спящей Марины. Женька опустился рядом с ней на стул, осторожно погладил лежащую поверх одеяла руку:
– Отдыхай, моя маленькая... я все сам сделаю...
Он посидел какое-то время, глядя в темное окно, напряженно о чем-то думая, потом вскочил и пошел прямо на Кулика.
– Валерка! – зашептал он, схватив его за рукав халата и вытаскивая в коридор.
