Особенно когда он, возможно, случайно ввел их в заблуждение, и они поверили в то, что интимная жизнь его и Пенелопа началась на несколько недель раньше.
Ну, в общем, эта безобидная ложь, в действительности, не была таким уж большим прегрешением, тем более что она послужила хорошей цели.
А поспешная свадьба, думал каждую ночь Колин, лежа в своей постели, возрождая в памяти те мгновения, которые он провел с Пенелопой, и пылко желая, чтобы она сейчас лежала рядом с ним, действительно служила довольно хорошей цели.
Их матери, ставшие в последние дни неразлучными, планируя свадьбу, сначала возражали против этой поспешности, беспокоясь о сомнительного рода сплетнях (которые в этом случае были полностью оправданы), но вторжение леди Уислдаун на обручальный бал, немного косвенно спасало от сплетен."
"Сплетни, окружающие леди Уислдаун и Крессиду Туомбли, относительно того, были ли эти две дамы, физически один и тем же человеком, бушевали в Лондоне так сильно, как до этого не было ничего подобного.
Причем разговор об этих дамах был настолько вездесущий и непрерывный, что не было никакой возможности обсудить изменение даты свадьбы Бриджертона с Физеренгтон.
Что очень устраивало как семью Бриджертон, так и семью Физеренгтон.
Кроме возможно, Пенелопы и Колина, которым было очень неудобно, когда разговор заходил о леди Уислдаун. Конечно, Пенелопа должна была давно привыкнуть, тем более, не то, что месяц, все последние десять лет в ее присутствие делались предположения о личности леди Уислдаун.
Но Колин все еще расстраивался и сердился по поводу ее тайной жизни так, что она тоже стала чувствовать себя неловко и неудобно. Она несколько раз пыталась поднять этот вопрос при разговоре с ним, но он становился молчаливым, сердито сжимал губы, и говорил ей (очень непохожим на Колина тоном), что он не хочет говорить об этом.
Она могла лишь догадываться, что он стыдиться ее. Или, точнее не ее, но ее жизнь в качестве леди Уислдаун. Ей было очень больно от этого, поскольку каждая ее колонка была маленьким кусочком ее жизни, на который она могла смотреть с большим чувством гордости и удовлетворения.
Она хоть что-то сделала. Она имела, пусть она и не могла указать свое настоящее имя на своей работе, дикий успех.
