– Ты думала, я тебя там не буду трогать?
Словно для того, что наглядно пояснить его точку зрения, один из его пальцев начал танцевать на ее самом чувствительном месте, заставляя ее изгибаться, буквально извиваться на его кровати, ее бедра приподнимали их обоих, и затем, ослабев, снова опускали вниз, в то время как она сама дрожала от страсти и желания.
Его губы нашли ее ушко.
– Все еще впереди, дальше будет гораздо лучше, - прошептал он.
Пенелопа не посмела спрашивать что. Уже то, что случилось было просто ужасно, по мнению ее матери.
Внезапно его палец вошел внутрь нее, заставляя ее задохнуться снова (что заставило его рассмеяться от восхищения), затем начал медленно двигаться и поглаживать в ее самом интимном месте.
– О, Боже, - простонала Пенелопа.
– Ты почти готова принять меня, - прошептал он, его дыхание, стало частое и хриплое. - Ты такая влажная, но все еще напряжена -
– Колин, что -
Он снова начал двигать пальцем внутри нее, отчего у нее сразу пропали все способности к членораздельной речи.
Она чувствовала себя странно растянутой, и ей нравилось это ощущение. Она должно быть очень порочная и распутная женщина глубоко внутри, потому что она хотела еще шире и шире раздвинуть ноги, чтобы стать полностью открытой для него. Она была обеспокоена тем, чтобы еще больше открыться для него, чтобы он мог прикоснуться к ней, сделать с ней все, что ему хотелось бы.
Так долго, пока он сам не остановится.
– Я не могу больше ждать, - задыхаясь, прошептал он.
– Не жди.
– Ты мне нужна.
Она приподнялась и обхватила руками его лицо, вынуждая его посмотреть прямо ей в глаза.
– Ты мне тоже нужен.
А затем его пальцы ушли. Пенелопа почувствовала себя странно пустой и незаполненной, но лишь на секунду, потому что в следующую, она почувствовала, как что-то медленно входит в нее, что-то напряженное и горячее, и очень, очень требовательное.
– Это может причинить тебе боль, - пробормотал Колин, скрипя зубами, словно он уже почувствовал эту боль сам.
– Я не волнуюсь.
Он должен сделать так, чтобы ей было хорошо. Он должен.
– Я буду нежным, - прошептал он, хотя его желание, было такое яростное и страстное, что он понятия не имел, как он сдержит свое обещание.
– Я хочу тебя, - прошептала она, - Я хочу тебя, и нуждаюсь в чем-то, я не знаю в чем.
Он двинулся вперед, лишь на дюйм или около того, но было такое ощущение, словно она обхватила его со всех сторон.
