Колин никогда не лгал, он никогда не мог солгать насчет чего-то важного, а она не знала, что может быть важнее этого момента, который они разделили вместе.
Он любит ее. Этого она совсем не ожидала, она даже не позволяла себе надеяться на это, и все же это было подобно яркому и светлому чуду в ее жизни.
– Ты уверен? - прошептала она.
Он кивнул, его руки прижали ее к его телу еще сильнее.
– Я понял это лишь сегодня. Когда попросил тебя остаться.
– Как…
Но она не стала заканчивать свой вопрос. Потому что, не была даже уверена в том, что же хотела она узнать.
Как он узнал, что любит ее? Как это случилось? Как он почувствовал это?
Но, так или иначе, он понял что она хочет, но не может спросить, поскольку ответил:
– Я не знаю. Я не знаю когда. Я не знаю как, и откровенно говоря, меня это совершенно не волнует. Но я знаю, что это правда. Я люблю тебя, и ненавижу себя за того, что не мог увидеть настоящую тебя, и понять это долгие годы.
– Колин, не надо, - попросила она, - Никаких взаимных обвинений. Никаких сожалений.
Не сейчас
Но он лишь улыбнулся, прикладывая палец к ее губам, и призывая ее к тишине.
– Я не думаю, что ты изменилась, - проговорил он, - По крайней мере, не сильно. Но однажды, когда я смотрел на тебя, я понял, что ты другая, - он пожал плечами. - Может быть, я изменился. Может быть, я просто повзрослел.
Она приложила свой пальчик к его губам, призывая его к молчанию, тем же самым способом, как совсем недавно он.
– Может быть, я тоже повзрослела.
– Я люблю тебя, - проговорил он, наклоняясь, чтобы поцеловать ее.
И на сей раз, она не смогла ответить, потому что его рот прикоснулся к ее губам жадно, требовательно, и очень, очень чарующе.
Он казалось, совершенно точно знал, что делает. Каждое прикосновение его языка, каждое его покусывание ее кожи посылали дрожь к центру ее существа, она лишь чувствовала чистую искреннюю радость момента, и раскаленное пламя ее желания. Его руки были везде, она чувствовала его везде, его пальцы были на ее коже, его нога находилась между ее ног.
Он притянул ее к себе, прижимая сильнее, она оказалась лежащей на нем, так как он перекатился на спину. Его руки были на ее ягодицах, он буквально вжимал ее в себя, доказательство его желания обжигало ее кожу.
Пенелопа задыхалось от поразительной интимности всего этого, он ловил ее дыхание, целуя яростно и в то же самое время нежно. Затем она снова оказалась лежащей на спине, он закрывал ее как одеяло, его вес вжимал ее в матрац, выдавливая воздух из ее легких.
