— Ну а в лагере что ж? Не одумались?
— Что вы имеете в виду, гражданин начальник?
— Хлебнули баланды-то, почистили парашу? Небось уголовники пайку отнимали? Было?
— Как не бывать? Человек слаб…
— Ну и что? Скажете — тоже люди? Нуждаются в вашем слове?
— А как же? — искренне удивился отец Сергий. — В лагере я познакомился с прекрасными людьми! С прекрасными… В Вологде у нас в бараке профессора были, инженеры, врачи. Когда профессора читали лекции, их слушали даже урки. Что вы! И они все нуждались в слове Божьем…
Начальник покачал головой:
— Удивляюсь я вам, Вознесенский.
Вот тут в деле донос на вас от одного из ваших «прекрасных людей». Все подробно расписано, как вы в лесу литургию служили, как из черники давили «вино» для причастия… Просто поэма!
— Да, было. Благостные минуты. В лесу, а как в храме! — согласился старик, и начальник особого отдела снова покачал головой. У начальника был старый больной отец, возраста приблизительно этого зэка. К старости тот совсем выжил из ума, не узнавал внуков и невестку, стал отчего-то злым и всех подозревал в каких-то каверзах против своей особы.
Боялся старик только его одного — своего сына и тихо жаловался ему на домашних, когда он приходил со службы и обедал. Находиться с отцом в одной квартире стало сущим мучением, и сам начальник часто размышлял об истоках этой старческой ненависти и маразма. Доктор ссылался на возраст и пережитые отцом потрясения — потерю жены и дочери. И вот перед ним другой старик. Разве этот не пережил потрясения? Ярославская епархия в минувшее десятилетие находилась под особым вниманием ГПУ-НКВД.
Именно здесь был центр внутрицерковного сопротивления, не хотели ярославцы идти за новым, «красным» патриархом Сергием.
А этот горе-протоиерей еще и летопись вел, фиксировал речи опального патриарха Тихона. Как его должны были на допросах трясти! Вытрясали небось причастность к заговору. Не сознался. А в лагере? О! Там о церковников только ленивый ноги не вытирает, это дело известное. Так ведь улыбается и весь даже как-то светится старик! Все ему нипочем.
А может, у него свой, особый вид старческого маразма?
Начальник захлопнул папку, завязал шнурки.
— Как же вы, батюшка, можете утверждать, что Бог существует, если вы лично его никогда не видели? Это какое-то задуривание мозгов. К чему? Людям о насущном думать надо, а вы им — сказки. Ведь доказать-то вы ничего не можете!
— Математически вычислить Бога невозможно, так же как и доказать его отсутствие, — согласился арестованный.
