Да и не хочу я, так, знаете, нервничаю.
— Да не надо нервничать, — попросила она,
Он волновался, и это не было неприятно ей. Она вдруг поняла, что устала быть одна. И что, возможно, она не такая уж и старая, если все еще нравится мужчинам?
Они отошли от всех довольно далеко. За рекой чуть порозовело небо, восход становился все очевиднее. Туман, поднимаясь от реки, казалось, решил спрятать все вокруг в свои сети.
— Я прошу вас, Августина Тихоновна, соединить, так сказать, наши судьбы…
— Вы что же, Павел Юрьевич, делаете мне предложение?
— Ну, я… Да, делаю.
Сказав, директор шумно выдохнул и отвернулся. И сразу увидел огонь. Сквозь туман он едва пробивался, но все же сомнений не оставалось — что-то горит в стороне замка.
— Мать-перемать! — тихо выругался директор, широкими шагами двинулся назад, бросив Августине: — Пожар у нас, кажется.
Остальные тоже заметили неладное со стороны замка и с криками бежали навстречу.
— Замок горит, Павел Юрьевич!
— Владик, — выдохнула Августина и бросилась вперед других напрямик к замку.
Когда подбежала ближе, увидела — дым вырывается из нижних окон, поднимается вверх, закрывает собой окна второго этажа, ползет к верхнему.
Из окошек подвала рвется огонь. Трещат стекла, сверху бросают вещи.
Сторож Михеич выводил сонных перепуганных детей черным ходом. По пожарной лестнице тоже спускались люди. Кто-то выкидывал из распахнутого окна второго этажа одеяла, подушки, одежду.
Августина, задыхаясь от быстрой ходьбы, подлетела к замку и первым делом разыскала своих воспитанников.
Они, завернутые в одеяла, стояли кучкой у конюшни вместе с воспитательницей Зиночкой.
— Зина, а где Владик?
— А разве он не с вами? — удивилась та. — Я его не видела. Августина нашла среди детей самого смышленого.
— Костя, ты видел Владика?
— Его с нами не было.
— Всех детей из замка вывели! — Зиночка старалась перекричать шум пожара. — Он где-то здесь, может, в конюшне?
В конюшне беспокойно ржали лошади. Из коровника выводили коров и телят и гнали в луга, подальше от пожара.
Ни в коровнике, ни в конюшне сына она не нашла.
Побежала к дверям замка, но Михеич преградил ей путь:
— Куда?! Лестница горит, не пущу!
— У меня сын там!
— Кого?! — сердито оттолкнул ее старик. — Нету тама никого!
Она вспомнила про лестницу черного хода, что вела в башню, метнулась туда и сквозь дым услышала:
— Куда?! Назад!
Ее догнал Оришко, грубо оттолкнул от входа, рявкнул:
— Назад, к детям!
— Там Владик, — тихо сказала она и отодвинула его руку.
