Поселили инспектора во флигеле — подальше от непредсказуемых детей и слухов.
Августина с Владиком каждое утро наблюдали, как хромой инспектор выходит во двор голый по пояс, в одних галифе, и, помахав руками в виде зарядки, обтирает себя снегом и, покрякивая, хромает обратно. Нужно сказать, что у инспектора был жилистый тренированный торс, и то, что это никакой не представитель РОНО, для Августины было абсолютно ясно. Она старалась не попадаться на глаза новому жильцу. Да разве спрячешься? У них там на каждого досье составлено, и все они про всех знают.
Но теперь она была готова к разговору с инспектором, страх притупился, уступив место упрямой знакомой злости.
Разговор этот не заставил себя ждать, а состоялся в тот день, когда у Августины был выходной и они с Владиком вышли на горку. Морозы уже пошли на спад, но пока еще было рискованно голой рукой, например, ухватиться за железную скобу. В полдень солнце принялось отчаянно играть лучами на нетронутом снегу, искры всех цветов радуги вспыхивали на гладкой поверхности сугробов.
Мать с сыном оделись потеплее, взяли деревянные широкие сани — те, на которых кухарка возит во флягах молоко из сарая на кухню, и, утопая кто по колено, а кто и по пояс в глубоком пушистом снегу, стали прокладывать себе дорогу к оврагу, где удобно было кататься. На ветках рябины, стоящей у оврага, суетились снегири. Своими нахохленными шубками они стряхивали с веток снег, клевали звенящую от мороза ягоду, толкались и шумели.
Августина с Владиком уселись на сани, ухватились друг за друга и ринулись вниз.
Конечно же, оказались в сугробе, вывалялись, долго смеялись, потом, подталкивая друг друга, вскарабкались наверх. Катались всласть, а после решили слепить снеговика и сами стали похожи на снеговиков. Морозный прозрачный воздух, ионы, источаемые елками, и вдруг — потянуло откуда-то дымом. Августина, трудно отвыкающая от многолетней привычки курить, мгновенно узнала запах. Пронзило острое желание затянуться, вдохнуть порцию горького дыма, почувствовать во рту гладкий мундштук.
Оглянулась — наверху стоял инспектор и, покуривая, наблюдал за ними.
Веселье с Августины мигом слетело. Кивком поздоровалась. Подумала — может, уйдет.
— Весело у вас! — крикнул наблюдатель. — Даже немного завидно.
— А вы спускайтесь к нам, — не без вызова пригласила Августина. — Присоединяйтесь.
— Я бы с удовольствием. Да вот нога не дает.
Владик уже карабкался наверх, пыхтел, тащил санки.
