Мяса не поесть вдоволь, так хоть потешиться. — Зови мамку. Ну, кричи: «Ме-е-е, ме-е-е!»
Чернушка дразнился очень обидно. Оттого, что детдомовец опередил его, когда он уже и на самом деле был готов позвать маму, Владик отчаялся — стало совсем невозможно закричать.
Он стиснул зубы и спрятал лицо в Муськиной мягкой шерсти. Коза жалобно блеяла. Мальчишки, потешаясь, катались по траве:
— Это он свою мамочку зовет!
— Нет, коза и есть его мамочка! Одно лицо! Маменькин сыночек! Ой, держите меня, граждане, я умираю!
Владик взял козу за веревку и хотел увести, но дорогу им преградили пацаны, которые еще не устали потешаться.
— Гляди, Коляй, мамочка ведет сыночка домой! Молочка несет!
У шпаны начался истерический безудержный смех.
Владик впервые в своей жизни испытал столь сильные неприятные чувства. Мир еще не успел повернуться к нему своей нелицеприятной стороной. Все, что его окружало, спешило уверить в своей любви. И коза, и соседский кот Васька, и детдомовский сторож Михеич. Даже те, чью любовь для себя Владик считал излишней, все же пытались навязать ее мальчику, как, например, тетка Глаша.
А тут… Он был потрясен, обескуражен, растерян. За что?!
— А ну, отойдите от него! — услышал он и не сразу понял, откуда голос.
Картуз и Чернушка лениво повернули головы. На тропинке, ведущей к флигелю, стояла девочка. Владик ее тоже знал. Девочку звали Варя. Мать приводила ее иногда к флигелю и поила молоком.
На ней были синие спортивные шаровары и полосатая майка. В руках она держала рюху для игры в клек.
— Ну, кому сказала?
Владик исподлобья наблюдал за происходящим.
Картуз, Чернушка и Варя были одного возраста, но Варя выглядела старше — мальчишки не успели еще пойти в рост — были хлипкие и незначительные в сравнении с девочками своего отряда.
Варя — высокая, статная и наверняка сильная. Когда она вот так стояла, покачивая внушительной палкой, последнее не вызывало сомнения.
— Ты чё, Коммунарова, шакалишь? Тебя воспиталка подослала?
— Считаю до пяти. Чтобы вас тут не было, — поигрывая рюхой, заявила Варя.
— Раз…
— Слушай, Картуз, она же чокнутая, — зашептал Чернушка. — Ты как знаешь, а я…
— Ты полегче, Коммунарова, полегче. Мы уже уходим.
— Два…
— Коляй, драпай! Она же того!
— Ведьма!
Мальчишки драпанули, а девочка проводила их несколькими шагами, только делая вид, что собирается догнать. Владик смотрел, как улепетывают обидчики.
— А почему они тебя испугались? — спросил он Варю, когда та повернулась в их с козой сторону.
