Ася вошла и остановилась в сенях. Внизу, на лестнице, ведущей из полуподвала, стояли соседи, прислушивались.
— Я не верю, что ничего нельзя сделать! — кричала Маша, раскрасневшаяся от слез. — Почему ты молчишь? Почему ты ничего не делаешь?! Твоего отца и твоего лучшего друга забрали ночью, как воров, а ты сидишь! Трус!
Матушка Александра пыталась налить в рюмку капли. Склянка стучала о край посудины. Алексей сидел у стола, опустив голову.
Вероятно, это была не единственная тирада, вылитая сестрой на голову брата.
Маша выглядела измученной собственным криком, слезами, горем. И тем не менее она не могла остановиться.
— Трус! Трус! — повторяла Маша, злыми глазами пожирая брата.
— Маша, как ты можешь! — не выдержала Ася. — Алексей с пятнадцатого года под пулями…
— Молчи! — оборвал ее муж. Ася осеклась. Она забрала у матушки лекарство, отсчитала капли.
— Сделай же что-нибудь! — требовала Маша. — Ведь они ни в чем не виноваты! Все, что написано в газете, — неправда! Неправда! Неправда!
Алексей молча поднялся и вышел из дома.
Машу сотрясали рыдания. Потом матушке все же удалось напоить дочь лекарством. Постепенно силы у Маши иссякли. Ее уложили на диван, укрыли шалью.
Когда Ася вернулась к себе, на столе ее ожидала записка: «Я уехал в Ярославль».
Мысли о случившемся ни на миг не покидали ее, и все же нужно было продолжать день — кормить и пеленать сына, идти в лавку за мылом и крупой, стирать, поливать огород.
Алексей вернулся через пару дней. Глаза у него были потухшие. Они даже цветом напоминали пепел.
И Ася не стала приставать с расспросами.
Вечером Алексей позвал ее гулять. Они взяли на руки ребенка и отправились бродить по аллеям Вала. Постояли у слияния рек, обошли собор.
— Ну вот, Аська, у нас с тобой начинаются трудные времена, — сказал Вознесенский.
— А они когда-нибудь были легкими?
— Я думаю, мы еще не раз вспомним нашу службу в Средней Азии как лучшее время.
— Вознесенский, ты меня пугаешь.
А спустя несколько дней, вернувшись с огорода, Ася застала мужа за странным занятием.
Он сидел перед горящей плитой и жег бумаги. Это были старые письма его братьев. Здесь были письма Владимира, которые тот писал еще из военного училища, письма Артема с фронта, письма Ивана, которые он посылал брату на фронт из семинарии. И конечно же письма отца Сергия.
— Что ты делаешь?
— Не хочу, чтобы в случае чего эти письма попали в чужие руки.
— В случае… чего? Вознесенский, я хочу знать: что-то еще произошло?
Ася по-настоящему испугалась.
