Председатель сообщества, Антонина Угодина, вела тайную религиозную пропаганду и на церковные праздники неизменно приглашала в артель служителей культа. Характерно, что под свои собрания псевдокоммунарки приспособили церковь бывшего Ильинского монастыря. Эту язву контрреволюции удалось вовремя вскрыть и обезвредить. Члены вражеского сообщества арестованы».
Статья завершалась списком арестованных врагов, среди фамилий Ася сразу увидела: С. Круглова.
Подруги некоторое время молча смотрели друг на друга.
— Как же Варя?
Этот вопрос задала Ася, но ответа не получила.
Маша, в свою очередь, спросила:
— Ты знаешь, кто те самые служители культа, упоминаемые в статье?
— Нет. Кто?
— Папа и Митя. Они приезжали к Соне.
— О Боже…"
"На другой день отец Сергий с матушкой отправились на поиски Вари. Коммуна была пуста. Районная администрация категорически отказалась дать сведения о местонахождении девочки.
— Уж не думаете ли вы, что вам, служителям культа, отдадут на воспитание ребенка? — покачала головой дама из отдела Наркомпроса.
Вознесенские вернулись домой ни с чем.
Когда пришли за отцом Сергием, он оказался совершенно готовым — у него был давно собран небольшой дорожный баул, в котором лежали четки, Библия и смена белья.
Пока делали обыск, он тихонько говорил с матушкой, которая держалась с достоинством, не плакала и не суетилась. Маша стояла спиной к окну — неимоверно бледная, ни кровинки в лице. Отец Дмитрий с беспокойством взглядывал на нее. Совсем недавно Маша обнаружила, что ждет ребенка, и теперь молодой дьякон беспокоился за состояние жены.
Отцу Сергию хватило одного взгляда, чтобы оценить и прочувствовать и состояние дочки, и беспокойство зятя. Он улыбнулся и в шутку погрозил дочери пальцем.
Таким он и покинул дом — готовым ко всему, спокойным и даже веселым.
Алексей с Асей каждый день навещали мать и сестру. Матушка держалась. Она стала больше молиться, жила теперь в кабинете мужа, словно приняв у него вахту перед иконами. И Маша держалась. Не выдержала она спустя неделю, когда забрали Митю.
Матушка Александра прибежала на квартиру сына рано утром, застучала в окно:
— Алеша, Митю забрали! Маша… плохо дело, сынок. Алексей вскочил, побежал, на ходу натягивая гимнастерку. Ася завернула спящего ребенка, выбежала на крыльцо. Затем передумала, положила сына в кроватку, разбудила соседку и, прикрыв дверь, ушла. Когда она подходила к дому Вознесенских, то еще от калитки услышала крики. Кричала Маша. Уравновешенная, спокойная Маша.
