«А я спокойна! — похвалила она себя. — И мне все равно». Она удивлялась своему самообладанию.
— Знакомый археолог предложил участие в экспедиции, я согласился. Но вы-то? Вы как мираж в пустыне… Вначале я не поверил глазам. Думал — ошибся.
— Я здесь с мужем. Он военный.
— Ах вот как… Это вы с ним приходили в лагерь…
— А это вы скакали на лошади? Вы не меняете своих привычек.
— Привычек? Ну что вы, Августина! Разве возможно сохранить свои привычки в этом круговороте. Жизнь перевернулась с ног на голову.
Но вы… вы такая…
— Мне пора идти, — сухо оборвала Ася.
— Я провожу! Не лишайте меня вашего общества, Августина, я прошу вас.
Он смотрел на нее умоляюще, без тени усмешки.
— Ну что ж, пойдемте.
Они шли неторопливо по узким улочкам Бухары и говорили.
Вернее, говорил Лев. Вероятно, он относился к той породе мужчин, которым годы только лишь оттачивают основные черты внешности, добавляя в облик некий шик. Даже утраты и пережитые трудности ложатся на их лица этаким налетом благородной красоты.
Его не портили ни простота выцветшей на солнце рубахи, ни льняные широкие штаны, ни старая шляпа. Разве что в глазах его, насмешливо-умных, появилась тревожная нервность.
— А здесь забавно, не находите? — говорил он. — После серого голодного Петербурга Бухара кажется раем.
На эти слова Ася лишь усмехнулась краешком губ.
— Боюсь, Средняя Азия не открыла вам пока еще своего лица.
— Да, я догадываюсь. И все же — я встретил вас. Я думал о вас, знаете…
— Я давно уже не та, Лев.
И не нуждаюсь в сказках. Мы пришли. Всего доброго.
Забрала корзинку и быстро пошла к дому. Она ни разу не оглянулась.
Придя домой, разобрала принесенные с базара продукты, подмела пол, попыталась занять себя рукоделием, но не смогла. Подошла к зеркалу, застыла, пытаясь увидеть себя его глазами. Странно. Она ощущала себя старой, усталой, измученной, опустошенной. А из глубин мутного стекла на нее смотрела молодая женщина, лицо которой ничуть не старили строгая печаль и спрятанное в глубине глаз горе.
Он запомнил ее девочкой, вчерашней гимназисткой, от которой, как она думала, теперь не осталось и следа. По каким же чертам он издалека узнал ее? По осанке? По прическе, которую она не меняла с тех пор? Все тот же «фокстрот», подчеркивающий линию подбородка. Неужели в ней все еще жива прежняя Ася?
Как бы то ни было, эта встреча не заслуживает того, чтобы думать о ней. Она достаточно думала о нем в свое время. Хватит.
