Но неужели фрау Марта знала? Неужели она нарочно устроила свою воспитанницу именно сюда?!
Во главе стола восседал господин Остенмайер — отставной полковник русской армии, некогда объявивший себя одним из потомков плененного ливонца. Полковник был моложав, и Ася, как ни пыталась, не смогла даже приблизительно определить его настоящий возраст. По левую руку от полковника находилась его супруга, успевшая переодеться к обеду в еще более замысловатое платье. Скроенное на манер хитона платье показалось Асе эпатажным и потому заслуживающим внимания.
Прическа госпожи Остенмайер теперь была на греческий манер перетянута атласной лентой, концы которой спадали на плечо.
Приказчик, сидящий напротив хозяйки, скосил глаза в сторону Аси и подмигнул ей. Затем самодовольно ухмыльнулся и несколько задержал на ней свой взгляд. Взгляд этот говорил: ну что? Попалась, птичка?
Ася, впрочем, быстро справилась с собой, ответила приказчику совершенно невозмутимым взглядом и переключила свое внимание на сервировку стола — это ее всегда занимало.
Тончайшие тарелки голландского, должно быть, фарфора, соусники, вазочки, креманки — все сияло великолепием. Серебряные ножи, ложки, вилочки на тончайших витых ручках — все было начищено до блеска, было новым, выписанным из-за границы. Замок приоткрывал для гостьи лишь малую часть себя, но даже этим уже оправдывал ее ожидания. Впрочем, то обстоятельство, что фрау Марта перехитрила ее и сумела тем самым испортить праздник, здорово вывело Асю из равновесия.
Она негодовала. Оставалась маленькая надежда, что приказчик — всего лишь гость.
Сквозь распахнутые высокие дубовые двери столовой Ася наблюдала все то же неслышное скольжение горничной. Теперь эта труженица натирала зеркала — ловко водя фланелью по гладкой поверхности.
Ася наблюдала движения горничной, чтобы не видеть самодовольного взгляда Юдаева.
Речь за обедом шла о войне. Ася постаралась вслушаться в то, что говорят, но, увы, мысли ее метались и спешили, убегая далеко от предмета разговора.
— Я всегда — за короткую победоносную войну. Она укрепляет дух армии. Но кампания явно затянулась, — рассуждал полковник, внимательно осматривая кушанье тарелки. — Я не понимаю одного, почему я теперь должен лишиться хорошего повара из-за того, что его призвали и отправили во Францию?
Ел он обстоятельно, неторопливо, с аппетитом, изредка вытирая аккуратно подстриженные усики льняной салфеткой.
