Когда я болею, мама всегда делает для меня много чая, и он обязательно должен быть не горячим, а теплым. Это я хорошо запомнила.
Наливаю в ковшик холодной воды, смачиваю полотенце и несу все это в свою комнату.
— Пей чай, Марк. А я буду тебя обтирать, пока не подействует жаропонижающее, — сажусь на стул рядом с кроватью. Он с интересом оглядывает мою ношу.
— Ты будешь обтирать меня всего?
Опять за рыбу деньги. Температура у Громова, а красная как арбузная мякоть я.
Конечно, я слышала, что если обтереть тело уксусом, разбавленным водой, температура мгновенно падает.
Но мне хватило сегодняшнего душа и обтирания, чтобы я еще раз на это согласилась. Без пафоса и преувеличения, я лучше дам себя убить.
В полном молчании кладу на лоб Марка компресс. Тот тоже молчит, но он лежит. С закрытыми глазами. Выпил свой чай и лежит.
А я сижу. На стуле. В собственной комнате!
Хочется спать, хоть спички в глаза вставляй, но я стоически дожидаюсь, пока температура не пересекает отметку в тридцать семь и пять.
К тому времени просто валюсь с ног, даром что сижу.
На лбу Марка выступают мелкие капельки пота. Он засыпает, измотанный высокой температурой, а я боюсь встать со стула. Чувствую, что упаду, как только сменю точку опоры с пятой на третью и четвертую.
Громов шумно дышит во сне и поворачивается на бок, а я упираюсь глазами в соблазнительную белизну собственной постели. У меня кровать хоть не двухспальная, у меня не такая большая комната, но достаточно широкая. Вдвоем вполне можно поместиться.
Ничего ведь не случится, если я немного полежу? Совсем немного и совсем недолго…
Я не встаю, я переползаю на половину кровати рядом с Марком и засыпаю, кажется, еще по дороге.
***"
"Что конкретно меня будит, трудно сказать — то ли доносящийся со двора гам, то ли заливающие комнату утренние солнечные лучи, то ли взгляд.
Я больше склоняюсь, что взгляд. Солнце светит в мои окна каждое утро, и работники тоже приходят на работу каждый день. Кроме выходных. А вот такой взгляд я вижу впервые.
Глянцевый Громов, который висит на стене, смотрит совсем иначе. Чтобы поймать его взгляд, надо специально встать напротив постера. А сейчас на меня смотрит настоящий, живой Марк, и от этого взгляда на теле дыбом встают тонкие волоски.
Он не просто смотрит, он рассматривает. Подпирает голову рукой и даже не мигает. Я уже несколько раз успела моргнуть, потому что сразу не сообразила, почему мне так непривычно лежать. И что за кошмарный сон мне вчера приснился.
