Свет в коридоре я с вечера приглушила до минимума, а двери оставила раскрытыми. Плетусь в свою комнату, жутко зевая. На часах всего два ночи. Это так всю ночь будет? Может, стоило принести туда раскладушку? Я не вынесу, если придется так бегать всю ночь.
Клянусь, если Громову вздумалось прогуляться по дому, я его придушу.
Но Марк не гуляет, он лежит на постели, разметавшись, и бормочет что-то под нос. Прислушиваюсь и цепенею. Он зовет Мартина, и у меня сразу пропадает желание злиться.
Кладу ладонь ему на лоб.
Все ясно, у него снова поднялась температура. Дядя Андроник предупреждал, что так может быть.
Включаю прикроватный ночник и иду за таблетками, вода стоит возле Громова на тумбочке. Беру его за плечо и легонько трясу.
— Марк, проснись, нам надо выпить лекарство.
— Что? Где? — он схватывается, стиснув мою ладонь так сильно, что я вскрикиваю.
— Отпусти, мне больно!
— Прости… — Громов выглядит ошарашенным, и я подношу на ладони таблетку.
— У тебя снова жар. Выпей, это жаропонижающее.
А потом я тебе дам настойку, которую дядя Андроник прописал.
Марк послушно берет таблетку, я отмеряю ему ложку Андроникового зелья.
— Пей.
— Я тебя разбудил, Каро, — говорит он сипло.
— Хорошо, что я проснулась, ты бы сам не стал меня будить, — отмахиваюсь.
Синие глаза сверкают в отблесках светильника, и я понимаю, что угадала.
— Мне так жаль, что я не даю тебе выспаться… — теперь его голос звучит глухо.
— Ничего, главное, чтобы температура упала, — я расправляю по краю кровати сбившуюся простынь и наклоняюсь, чтобы поправить подушку.
Меня окутывает горячим дыханием, такая же горячая ладонь нащупывает мою руку.
— Я не договорил, малыш. Мне жаль, что я не даю тебе выспаться именно таким способом.
Яркие блики отражаются в глазах, которые сейчас смотрят на меня нереально, невозможно, непозволительно близко. От Марка исходит такой жар, что кажется, это не блики от светильника, а языки пламени, горящие в глубине зрачков.
Прикладываю к его щеке ладонь, кожа под рукой слишком горячая и сухая.
Точно как мои губы. И горло. И вообще внутри меня сухо как в пустыне. Как такое может быть, горит Марк, а сгораю я?
Получается, может.
— Тебе нужен охлаждающий компресс, — заставляю себя отстраниться, и это дается мне с трудом, — и чай. Подожди, сейчас принесу.
Марк с явной неохотой меня отпускает, и я чуть ли не бегом бегу в кухню. Готовлю чай, бросаю ломтик лимона, сахар, кубик льда и несу своему больному.
