— Ты долго будешь молчать?! Что ты стоишь как истукан?! — кричу на него: — Посмотри, что ты наделал…
— Мне жаль, — он пожимает плечами, берет за локоть эту девицу и выводит ее из комнаты.
Ошарашенно открываю рот, провожая парочку взглядом.
Слова мужа трогают ушки моей девочки, она трясется, а потом срывается в отчаянные рыдания, оставляя соленые разводы на моем сарафане. Я сглатываю тяжелый ком, инстинктивно поглаживая дочь по затылку."
"Марат спустя минуту возвращается в комнату, опустив голову. Закусывает нижнюю губу, опирается спиной о дверной косяк и смотрит прямо мне в глаза.
— Я не прощу, — мотаю медленно головой: — Даже не надейся. Это развод. Без разговоров и обсуждений.
Он не говорит ни слова, и я не понимаю, какого черта нет хотя бы извинений…
Почему этот предатель не падает на колени и не кается.
— Мам, — жалобно скрипит Ариша: — Не надо развод! — она еще сильнее рыдает: — Я не хочу без папы…
Я молчу, потому что говорить о таком при ребенке не стоит.
Я не буду ее ломать сейчас еще больше, хоть и приняла уже решение.
Да! За секунду!
Мне хватило… Увидеть и принять решение.
Я не умею прощать предательство, я росла в детдоме, у нас предателей в унитаз макали головой и почки отбивали.
О каком прощении может идти речь…
И может, я уже далеко не та девочка со двора, но принципы у меня железные.
— Я не хотел, чтобы так вышло, — какие же банальные слова.
Как под копирку все говорят одно и то же. На одном заводе их что ли штопают.
— Это уже не имеет значения, — беру дочь за плечи, подталкивая к выходу из комнаты.
Когда мы оказываемся с ней в дверном проеме, я даже не смотрю на него, гордо выхожу, но Арина… Она срывается, летит в объятия мужа. Падает к нему в руки, а он сразу ловит.
— Папочка, почему? Папочка, я люблю тебя! Только не уходи…
И мое сердце вот теперь окончательно разрывается. Лопается как надувной шарик.
Бам!
И остались одни ошметки.
— Дарина, давай поговорим. Тет-а-тет. Как взрослые люди.
Меня смешит его уверенность в том, что все нормально.
Конечно, сейчас сядем за стол переговоров, нальем чашечку ароматного чая и поговорим…
Мы так поговорим с ним… В суде.
— Из взрослых здесь только я, — я бью по его достоинству: — А, ну и дочь наша и то умнее будет.
— Завязывай так разговаривать, — в ответ грубит пресекая.
— А ты когда детдомовку брал в жены, не знал, какие они языкастые? Марат, со мной шутки плохи. Прощать не стану. Ни один разговор не изменит моего решения. — я говорю это тихо, чтобы дочь не услышала.
