– Чета Фишеров прождала свой заказ больше часа, а в итоге им принесли остывшее блюдо, к тому же официант нахамил! Вы чересчур лояльны к простому народу, ваша любовь к раздаче еды беднякам всегда казалась подозрительной, как и отношение к персоналу. Вы, видно, из этих… – махнула она головой, отчего шляпка заметно поехала по шее вниз, и ей пришлось хватать её руками.
– Каких – этих? – не скрывала я раздражения.
– Никаких! Лиззи чересчур впечатлительна! Меньше нужно читать романов,дорогая, –перехватила её Фелиция под локоть, – там пишут только выдумки!
– Мне показалось, что госпожа Элизабет весьма рассудительна, и её мнению можно доверять, так кого я напоминаю? – глядя в её бирюзовые глаза, я видела, как до неё наконец дошло, что так беседы не ведутся, вот только я не желала отступать.
Вытрясу правду, если придётся!
– Либерал! – протараторила она, а после испуганно зажала ладошкой рот.
«Могло быть и хуже», – мысленно протянула я, удивлённо рассматривая трясущуюся девицу, а на нас ведь уже и прохожие глядели искоса.
– Леди д’Эбре, будьте снисходительны. Госпожа Билди – особа впечатлительная.
– Вижу, леди Браун. Единственным выходом в этой ситуации я могу представить только приглашение на ужин в моё скромное заведение. Уверяю вас, обслуживанием вы останетесь довольны, я всё так же ценю своих посетителей, как и прежде, – улыбалась я, мысленно представляя шею своего паршивца-управляющего; как я вцеплюсь в неё своими пальчиками и буду душить засранца.
– Если вы умеете хранить секреты, то я бы с удовольствием прояснила вам сложившуюся ситуацию. Как меня, хрупкую леди, пытаются выжить из этого непростого дела…
– Конечно-конечно! – заверила меня растерявшая страх госпожа Билди. Фелиция Браун была спокойнее, но её глаза также жадно блестели, ожидая очередную порцию сплетен.
– Полдень, – констатировала я, взглянув на часовую башню, что выходила на центральную площадь и была прекрасно отсюда видна. – Вы не против составить мне компанию на чай? Здесь на площади есть парочка чудесных заведений, – я искренне надеялась, что эти две отъявленные сплетницы последуют за мной.
Говорить посреди улицы становилось невозможно, на нас косились, а некоторые особо ушлые прохожие так и вовсе грели уши. Не говоря уже о том, что я пылала праведным гневом и жаждала крови.
Девушки догнали меня, я даже не успела досчитать до десяти, отчего губы сами растянулись в улыбке.
