- Приехали, - сказал незнакомый голос и вспышка света снова взорвалась у меня в мозгу."
"- Слушай, я тебя в отель привез, ты на тех сиденьях лежа даже не поместился, а на полу оставлять… ну не по пацански как-то. Вместе переночуем, а утром обратно в Москву. Мы ж теперь кореша с тобой, добро?
- Доб…что?
Нить разговора ускользала от меня. Все плыло перед глазами, пока я шел вперед. С какого-то беса, я до сих пор не спал, хотя лучше бы мне уже отрубиться. В голове туман, и ни одной связной мысли. А люди передо мной расплывались до состояния шара или вытягивались вверх как в кривых зеркалах.
Помню как осколки из калейдоскопа в эту картину вставали то телефон на стойке регистрации. Красный. То диваны в холле. Коричневые. То платье Любы. Синее.
- Максим Александрович, вам плохо?
Моя ассистентка кинулась ко мне с бутылкой шампанского наперевес.
Она что-то говорила, и говорила, и говорила. Ровным голосом, на одной ноте, без какой-либо интонации. Со стороны это походило на китайскую пытку, когда тебе на голову тонкой струйкой льется вода, не меняя ни скорости, ни объема ни тональности, с которой капли разбиваются о черепушку.
И то что вначале вызывает легкое беспокойство, уже через сутки сводит с ума.
- Люб, давай завтра? - Понятие не имею, о чем так восторженно рассказывала моя ассистентка. Со стороны казалось, что она вообще говорила не на русском, а на каком-то выдуманном языке. Ни слова не разобрать. Я крутил головой, чтобы понять, в какую сторону идти. Все здесь выглядело новым и каким-то неправильным.
- Вы успели как раз к самому интересному! Сейчас Нечаев попросил достать микрофон и будет петь. Пойдемте смотреть?
Она схватила меня за рукав пальто и потащила в сторону ресторана, но я остался стоять на месте.
- Вы чего? - Обернулась Люба. - Весело же!
- Я не хочу, чтобы меня видели в таком состоянии, так что я пойду к себе.
- Вы тоже пьяны?! - В таком состоянии как сейчас меня не видел никто в фирме. И я не планировал растекаться перед своими партнерами и сотрудниками такой вот кашей.
- Просто болит голова.
Меня повело в сторону и чудом Люба удержала меня в вертикальном положении. Я оперся ей на плечо, с равнодушием отмечая, что ноги меня больше не слушают.
- Нужна помощь?
- Угу. Помоги подняться, только так, чтобы никто не видел? Три четыре…
И снова свет, лифт, шум, который больно резал барабанные перепонки. По коридору я уже шел сам, медленно переставлял ноги, будто на них весят пудовые гири.
