Он привычно, но не слишком активно, попытался вывернуться.
- Знаешь, это отличный план, но в нем есть одно большое, - я развела руки в сторону, - просто огромное упущение.
- И какое? - с любопытством спросил сын.
Я закатила глаза. Все-таки он еще такой ребенок.
- Елка. У нас нет елки. Так что убирай фломастеры и поедем выбирать пушистую красавицу, обновим украшения и вечером положишь под дерево своё письмо. Договорились?
Степа моргнул раз или два. Он будто не сразу понял о чем я. Медленно кивнул и стал прибираться.
Как раз в этот момент зазвонил мой айфон. Я вздрогнула, словно бы ждала плохих новостей. На дисплее светилось имя моего мужа: Титов М. А.
Номер тот так и не поменял. А я не смогла удалить его из записной книжки, лишь переименовала привычное “Любимый” на безликие инициалы.
- Я отвечу на звонок, это не займет больше десяти минут, ладно, сынок?
Он кивнул и улыбнулся. Все еще немного заторможенно и задумчиво.
- Исмаилов вылетел в Москву, чтобы решить вопрос со спонсорами и пиарщиками.
У нас есть от силы два дня, Соня. А потом…
- Потом я выиграю дело и справедливость восторжествует.
- Сонь, ты не понимаешь, - просипел Титов.
- Нет, милый, - с нажимом повторила я, - это ты не понимаешь. Лицо Исмаилова теперь знает каждая дворовая собака, так что более безопасного места чем Армавир для меня не существует. А более ценного человека чем я, не существует для Исмаилова. На его месте, я бы наняла для меня охрану и лично сдувала пылинки с моих туфель, чтобы никто не узнал, на что на самом деле способно это чмо.
Я блефовала. И не была так уверена в своей победе, но бравировать перед Максом - особый вид кайфа. И потом, убивать меня или Лилию сейчас действительно накладно. И глупо. То ли я забыла отголоски девяностых, то ли слишком сильно верила в институт репутации в нашей стране.
А вот Макс придерживался другого мнения. Прорычав что-то в трубку, он отключился, оставив меня наедине с собой и своими мыслями.
После разговора я еще долго не могла прийти в себя, сидела и тупо пялилась в черный экран, на котором недавно горели родные буквы. Мне нравилось быть Титовой, но теперь мою фамилию носила Люба и меня выворачивало от одной мысли об этом. Кто угодно, но не она.
- Ну, мам, - прокричал Степа из коридора и я поторопилась к сыну.
Дорога до центра Центрального Универмага заняла около двадцати минут.
