С ума сводящая. Только ночью она была такой, мягкой – можно делать с ней всё, что хочешь. Чувственной – невозможно насытиться. Только ночью они открывали свой тайный и запретный для всех мирок.
Забрался под юбку, нащупал упругие ягодицы. Сжал их крепко.
Сохранять ясное сознание с каждой секундой становилось всё труднее. Забывала, как дышать. Ответила ему, когда почувствовала, как его губы стали действовать мягко, но настойчиво. Когда почувствовала их теплоту. Она уже могла это сделать, потому что он целовал её нежно.
Соблазняюще. Посасывал её губы, проникал в рот, пробовал бархатистость языка, скользил возбуждающе.
Было тепло и сладко. Горячо. Кровь в паху бешено пульсировала. Он хотел её до сумасшествия. Целый день как ненормальный только об этом и думал. Помимо всего прочего.
Она поёрзала, прижимаясь к нему теснее. Ища его. От огромного желания почувствовать его в себе внутри всё болело. Тело ныло в потребности. В жуткой болезненной нужде.
От одного этого можно было кончить. И от того, как она прижалась к нему.
От её прерывистых вздохов. От нежности и родного запаха кожи.
Её движения, мягкость ладоней… Это всё… он соскучился. Этого всегда мало. Её всегда мало. Он хотел её. Так, что голова кружилась. Дико. До боли. Как от ломки. И все внутри свернулось, и мышцы закаменели. Ничего вокруг. Всё к чертям!
Где-то в самом дальнем уголочке её затуманенного сознания билась мысль, что надо прекратить это. Они в офисе. Дверь не заперта! Господи, даже окна все открыты! В любую секунду могут войти.
Но отказаться от его прикосновений было невозможно. Оттолкнуть его невыносимо.
Ещё чуть-чуть... Вот… Сейчас… через секунду... Встать и уйти. Сейчас.
Но с каждой проходящей секундой непроизнесённые слова таяли у неё на языке, как сладкий мёд.
Растворялись у него во рту вместе с жарким поцелуем.
Его руки, такие настойчивые, уже не бесстыдно блуждали по телу, а замирали. На бёдрах. Груди. Шее. Трогали каждый участок тела, незащищённого одеждой. И он целовал её. Целовал. Целовал бесконечно.
Проворно он пробежался по маленьким пуговкам на блузке. И сам удивился, как справился, расстёгивая их. От желания и неудовлетворения уже поколачивало.
Она попыталась помешать, но он развёл её руки в сторону. Резко одёрнул. Положил ладони ей на грудь. Проглотил её стон, касаясь губ.
Она выгнулась ему навстречу. Через бюстгальтер он чувствовал её набухшие соски. Но на ней всё ещё слишком много одежды, чтобы принять всю полноту ощущений. Это должно быть не здесь.
