Откуда-то, словно и впрямь из параллельной Вселенной, взялись все эти люди, словно материализовались, и заняли всё его воображение. Ему было… интересно.
Интересно, куда девался перстень, кто такой Емельян Иванович по фамилии Кант, что скрывает Кристина, а она явно что-то скрывает, долго ли пробудет Стас в рабстве у Лючии, удастся ли обратить и образумить Антипию, вставшую на скользкую дорожку, — тут Василий Васильевич громко засмеялся, спохватился и оглянулся по сторонам, не слышит ли кто.
Никто не слышал.
Без всего этого в прекрасном доме на самом берегу Балтийского моря было бы скучно, признался он сам себе.
Ему никогда не бывало скучно в отпуске — он слишком много работал и слишком долго мечтал о холодном море и шуме дождя, чтобы позволять себе скучать, заполучив то и другое, — но ему и в голову не могло прийти, что есть ещё какая-то отпускная жизнь, кроме утренних пробежек, обедов, прогулок под дождём в полном и целебном одиночестве!..
Нужно было не кривляться, а пойти с Мурой на маяк, сказал он себе.
То есть с Антипией, конечно!.. Впрочем, Антипия ему совсем не нравилась, раздражала даже, а Мура казалась милой — на кровати обезьяна с грустной коричневой мордой, маленький штрих, растрогавший его.
Василий Васильевич ещё немного постоял, глядя, как сверкает за кустами море, потом решил взять кофе и посидеть с чашкой в плетёном кресле — что может быть лучше!..
Через стеклянную дверь он вошёл в пустую, залитую солнцем гостиную и нажал кнопку на кофемашине.
И всё же куда делся из его комнаты Саня? Василий Васильевич видел единственное объяснение — у Сани был ключ от его собственной комнаты, и он подошёл к замку.
Сане надоело сидеть, он открыл дверь своим ключом и вышел. И теперь беспробудно спит — Меркурьев стучал к нему, но никакого ответа не дождался.
— И что, — спросили совсем рядом. — Никакого ответа?
Меркурьев, только что думавший этими самыми словами, вздрогнул.
— Да есть ответ, как не быть, — сказал другой голос. — Только ни к чему он не ведёт.
Василий Васильевич осторожно оглянулся.
Все ночные страхи и сомнения, когда он метался по тёмному коридору, пытаясь увидеть говорящих, сейчас вернулись. Он почти убедил себя, что тогда, в коридоре, ему слышались разговоры из другой части дома — звуковые волны иногда ведут себя странно! Просто где-то разговаривали люди, а ему показалось, что совсем рядом, и вот всё началось заново, и не ночью, а в самый что ни на есть солнечный день!
— Нужно было не с этого начинать, — заговорил первый голос.
