— Конечно, сейчас ты никакого ответа не дождёшься, да и дело это небыстрое.
— Рано или поздно дождусь, — перебил второй.
Никого не оказалось в гостиной и на террасе тоже — солнечный ветер отдувал шторы, и терраса отлично просматривалась. По ней ходили синие тени от облаков.
Меркурьев вспотел.
— А у нас времени нету, — продолжал первый. — Хорошо ещё, что так всё вышло, хоть и нельзя этого говорить, конечно, но всё равно, всё равно! Вот что ты будешь делать, если найдёшь?"
"— Там посмотрим. Лишь бы найти.
О чём они говорят? О пропавшем изумруде? Или о чём-то совсем постороннем? И почему опять о том, что времени мало? Что должно произойти совсем скоро?
— Вот именно! Это сейчас — лишь бы найти, а так-то подумать надо, если по-хорошему рассуждать.
— Да, тебе бы только рассуждать, а когда до дела доходит, так нет тебя.
— Я что, не помогаю?! Вот новость-то! Я?! Да я каждый день с утра до ночи только и делаю, что работаю!
— Работаешь, работаешь, успокойся!.. Вечно ты всё на себя переводишь, а я не об этом говорю!.
.
Кофемашина зафыркала, плеская в подставленную чашку крепкий кофе, и голоса затихли.
Василий Васильевич, инженер и материалист, человек образованный и неверующий, совершенно изнемог. Он подбежал к двери в столовую, распахнул её и заглянул — никого! — и перебежал к двери в коридор.
Он толкнул обе створки, и они разом распахнулись.
В коридорной нише на полосатом диванчике сидели рядком Нинель Фёдоровна и Виктор Захарович. В руках у Захарыча были какие-то бумаги.
Увидев разъярённого Меркурьева, они будто немного перепугались.
— Вася? — спросила Нинель, словно не поверив своим глазам. — Ты чего, милый?
— Я ничего! — рявкнул Меркурьев. — Это вы сейчас тут разговаривали?!
Старики посмотрели друг на друга и снова на него.
— Разговаривали, да, — подтвердил Виктор Захарович. — Я вот ответ получил, и Нинуле рассказывал…
— Какой ответ? — потребовал Меркурьев отчёта.
Они были так удивлены, что стали отчитываться сразу оба:
— Я уже год запросы посылаю в разные инстанции… Виктор дочку ищет, не может найти… А мне всё время отвечают, нет такой и не было никогда… Он переживает, как не переживать, когда уже год дело с места не двигается…
Василий Васильевич, глядя в их растерянные лица, вдруг моментально остыл и застыдился.
— Прошу прощения, — сказал он. — Мне просто показалось, что здесь всё какие-то тайны, духи, привидения, и я не сдержался. Извините.
— Да ладно, — сказал Виктор Захарович. — Бывает.
