— Мне надо сначала самому разобраться во всем, — проворчал он спустя некоторое время.
Оставшийся путь до гостиницы мы молчали.
Хрыкин, едва оказавшись в номере, закрылся в спальной комнате, заявив, что не желает меня видеть. Пришлось мне скучать в большой комнате. Не могла же я, в самом деле, бросить объект охраны! Это было бы непрофессионально.
Как я и ожидала, Погорельцов и вся эта гоп-компания застряли где-то в пробке. Пришлось ждать их часа два. Приехали они злые, как сто чертей. Галушко, увидев меня, буквально затрясся от ярости.
На мгновение мне показалось, что он кинется на меня с кулаками. Внутренне я приготовилась к схватке, но ее не последовало.
— Была бы ты мужиком, я бы тебе показал, — процедил он сквозь зубы.
— Попробуй, — предложила я спокойно.
Галушко стрельнул в меня испепеляющим взглядом, но развивать скандал не стал. Видимо, по дороге в гостиницу они обсуждали мою дальнейшую участь. Погорельцов прошелся по комнате, как лев по клетке, и, резко остановившись передо мной, заговорил, чеканя каждое слово:
— В свете сегодняшних событий, уважаемая Евгения Максимовна, я вынужден отказаться от ваших услуг.
Вы не координируете своих действий с нашей службой безопасности, никому не желаете подчиняться, действуете самостоятельно. Вполне возможно, что вы большой специалист в своей области, но это не дает вам права своевольничать и срывать запланированные ранее мероприятия. Мне очень жаль, что мы не смогли найти общий язык.
— Вы, Владимир Алексеевич, можете говорить все, что вам взбредет в голову, — делая совершенно невинное личико, заявила я.
— Но вся проблема состоит в том, что нанимали меня не вы, а добрейший Илья Семенович! Поэтому только он и может принимать решения о моей скромной персоне. Но он не станет расторгать со мной договор. И вовсе не потому, что так сильно симпатизирует мне, а потому, что ему не хочется мотаться по судам. Я верно излагаю, Илья Семенович?
Арчиров принялся суетливо поправлять галстук. Очевидно, ему до чертиков хотелось послать меня куда подальше, но перспектива хождения по судебным процессам в качестве ответчика ему тоже не улыбалась.
Москвичам-то что, они приехали — и уехали. А вот он тут останется. И договор со мной подписывал тоже он. Значит, весь спрос с него одного.
— Понимаете, Евгения Максимовна, — забормотал он, — ваше поведение неадекватно. Оно противоречит всем общепринятым стандартам…
— Не мямлите, а говорите толком, — раздраженно перебил его Погорельцов.
