Если ты когда-нибудь разведешься и мы захотим видеться, то начнем все сначала.
— Конечно. Это вполне разумно.
— А пока мы коллеги и друзья.
— Это именно то, чего и я хочу, — резюмировал Бентон.
В 18.30 мы мчались по Парк-Лейн, сидя на заднем сиденье «ровера», управлял которым офицер столичной полиции. В темноте я смотрела на мелькающие огни Лондона, и это зрелище дезориентировало и вселяло бодрость. Гайд-парк показался мне морем разлившейся черноты с вкраплениями желтых пятен фонарей вдоль извилистых дорожек.
Квартира, в которой мы должны были остановиться, находилась неподалеку от отеля «Дорчестер», и в тот вечер пакистанцы толпились вокруг этой роскошной старой гостиницы, горячо протестуя против своего премьер-министра, приехавшего в Лондон с визитом.
Вокруг было полно полицейских и собак, но нашего водителя это, похоже, ничуть не волновало.
— Там привратник, — сказал он, остановившись перед высоким зданием, которое выглядело относительно новым. — Просто войдете и покажете документы. Он отведет вас в квартиру.
С вещами помощь требуется?
Уэсли открыл дверцу.
— Спасибо. Справимся.
Мы вышли из машины и оказались в небольшой приемной; бдительный пожилой мужчина тепло улыбнулся нам из-за полированного стола.
— Очень хорошо. Я вас ожидал.
Он поднялся и взял наши сумки.
— Следуйте, пожалуйста, за мной к лифту. — Мы вошли в лифт и поднялись на пятый этаж, где привратник показал нам квартиру с тремя спальнями, широкими окнами и разными африканскими безделушками. Мне понравилась уютно обставленная спальня с типично английской ванной, такой огромной, что в ней можно было утонуть, и туалетным бачком с цепочкой.
Мебель была в викторианском стиле, паркетный пол покрыт потертыми турецкими коврами. Я прошла к окну и включила отопление на полную мощность. Потом погасила свет и стала смотреть в окно на проносящиеся мимо машины и темные деревья в парке, раскачивающиеся на ветру.
Комната Уэсли была в дальнем конце коридора, и я не слышала, как он вошел.
— Кей? — Он ждал в дверях, и до меня донеслось тихое позвякивание льда.
— Тот, кто здесь живет, держит превосходный скотч. И мне сказали, что мы можем угощаться.
Он вошел и поставил стаканы на подоконник.
— Пытаешься напоить меня? — спросила я.
— Раньше в этом никогда не было необходимости.
Он встал рядом со мной, и мы пили, прислонившись друг к другу, и вместе смотрели в окно. Долгое время мы обменивались короткими, тихими фразами, а потом он дотронулся до моих волос и поцеловал в ухо и в подбородок.
