Надо будет запомнить такую отмазку.
Каин злобно вперился в меня, но тихо и ласково ответил своей дочери:
— Ух, упал, представляешь, с лестницы головой вниз. Вот другим наука будет, не бегать по ступенькам, Мила, — взгляд грозился сжечь меня к херам, ну что ж, миленько.
— Ты чего не спишь, Милка? — потрепал лохматую головку и улыбнулся разбитыми губами. Засаднило. Блядство.
— Кошмар приснился, — глаза наполнились непролитыми слезами.
— Ууууу, а кто у нас тут расстроился? Идем расскажу тебе сказку, — Каин подхватил дочь на руки и в нежнейшем объятии вынес ее из кухни, напоследок кивнув в сторону их с Настей спальни.
Понял.
— Пап, твои сказки не похожи на сказки, — противилась Милка. Да, она любила спорить. Маленькая, но такая забавная в своем желании опровергнуть всех и вся.
— Чего это вдруг не похожи?
— Да потому что принцессы не дерутся и не знают, как стрелять! Они сидят в замке и ждут, пока их спасут!
— Кто тебе такое сказал? А ну идем расскажу, как все происходит на самом деле. Тоже мне, сидят они без дела.
Да, Руслан расскажет. Усмехнувшись после услышанного, я-таки пошел с покаянной к Насте. И правда ведь виноват. Но сестра у меня на миллион и быстро отходит. Как и ее муж. Так и вышло. Обнялись и забыли за все недомолвки, но я взял с нее слово, что она не будет впускать сюда эту шалашовку. И напрочь выкинет все мысли о жалости в ее сторону.
Глава 6
НИКА"
"— Ты чего такая взмыленная? — из кухни показалась бабушка. Посмотрела на меня внимательно, щурясь, видно опять свои очки где-то посеяла.
У нас в доме уже нормой стало искать очки бабули, которые она то и дело умудрялась потерять в малогабаритной квартирке. — Бежала, что ли?
— Да, домой торопилась, — сняв обувь и повесив курку, почапала в ванную. Бабушка только взглянула на меня подозрительно и, вздохнув, отправилась в кухню, из которой, как всегда, доносились умопомрачительные запахи.
Щеки все также полыхали огнем, а перед глазами то и дело всплывали картинки минувшего вечера. Перекошенной злостью лицо Багирова надолго отпечатается в моей памяти, а его слова обидные, колючие такие, злые, до сих пор рычанием отдавались в ушах.
Я его еще ни разу таким не видела, и как посмел он вообще? Как мог подумать? Как мог говорить такое.
Обида жгла изнутри, горячей лавой разливаясь по телу, слезы сами выступили на глазах и меня затрясло опять, то ли от ненависти, то ли от страха. Умывшись холодной водой, взглянула на себя в зеркало, висевшее над раковиной, и ужаснулась.
