Растрепанная, раскрасневшаяся, веки припухшие, губы дрожат.
Хорошо, что бабушка без очков была, иначе точно удар бы ее хватил. Вдохнув побольше воздуха в грудь, приказала себе успокоиться. Бабушку волновать нельзя.
— Голодная? — улыбнулась ба, когда я вошла в кухню и села за стол, на котором меня уже ожидал ароматный борщ и целая гора любимых пирожков с картошкой по особенному бабушкиному рецепту. И как меня еще не разнесло? Невозможно же остановиться есть, когда такая вкуснятинка на столе. А бабушка только масла в огонь подливала.
То сметанку ближе поставит, то салатик подвинет. Как тут сопротивляться? Все события вечера, включая столкновение с Багировым моментально вылетели из головы.
— Расскажешь? — спросила бабушка, пока я наворачивал борщ заедая его пирожками.
Я только головой помотала. И как ей удается быть настолько проницательной? У меня на лбу, что ли, все написано? Сколько себя помню, бабушка всегда читала меня, как открытую книгу, а в и не скрывала от нее ничего, незачем было. Отношения у нас были доверительные, и я всегда могла прийти за советом и поддержкой.
Но сегодня…сегодня мне не хотелось говорить о произошедшем.
Да и что говорить? Что дура я беспросветная? Что меня чуть прямо там, в бойцовском клубе у стены не разложили? И что несмотря на весь ужас сложившейся ситуации, я в тот момент, в той маленькой темной подсобке, освещенной лишь одной тусклой лампочкой времен советского союза, я испытала…даже подумать стыдно. Пусть только на секунду, но реакция моя на этого придурка вполне однозначная.
И что обиду, злость и ненависть всегда сопровождает что-то такое, о чем в приличном обществе говорить не принято. Нет, бабуля, конечно, от приличного общества далека, но как-то все это нелепо и тупо. Может я сошла с ума? Ну а чего? Крыша подтекает — вот и все объяснение. Потому что нет другого, логичного.
— Опять он? Как там его? Саша?
— Миша, — ответила машинально и чертыхнулась про себя. Опять двадцать пять, вот сколько можно попадаться?
Бабушка только усмехнулась победно и откинулась на спинку древнего, как этот мир, стула.
Я, конечно, подробности наших особых отношений с Багировым не скрывала. Оно сложно скрывается, когда домой взмыленная приходишь и глаза горят бешенством, потому что каждое столкновение с этим павлином самодовольным меня до нервного тика доводило и еще кое до чего, но об этом бабуле знать необязательно. И поделиться мне, кроме как с бабушкой, не с кем было, некому было пожаловаться на наглого, самовлюбленного мажора.
