Я помню с каким волнением Демид вернулся из аптеки, принёс первый тест на беременность. Мы только поженились, траванулись вместе в какой-то кафешке. А после началась задержка…
– У меня учеба, – я шептала, пряча лицо в ладонях. – Ты только начал бизнес строить…
– Панику мы выключаем, – улыбался, нервно ерошил волосы. – Сначала проверь, а после уже будем думать. Давай, иди.
– Да ты сам паникуешь!
– И? Мне можно. Тебе – нет.
Смеялся, радовался…
А теперь Рина заявляет, что это всё не имело значения.
Такое ощущение, что девушка совсем не знает Юсупова.
Но, возможно, его не знала я.
– Лиз, ты меня слышишь? – голос Рины возвращает меня в реальность. – Я что-то не так сказала?
– Демид… Мы планировали с ним детей. Он…
– Блин, Лиз, ну я же о нас говорю! – девушка, не отвлекаясь от дороги, похлопывает меня по ладони. – Я тоже не хотела детей. Так было нужно, правильно. Я должна была хотеть… Но мы с Демидом поговорили откровенно и честно. Никто не хотел спешить, ни мне, ни ему эта семья не была нужна.
– Только вашим родителям?
– Да. Ругаться с ними никто не хотел. Это всё сложно у нас. Демид предложил соврать, чтобы к нам не лезли. Он многому меня научил, на самом деле.
– Я заметила, раз ты использовала этот же прием потом.
Рина виновато улыбается кивая. Наверное, мне стоит злиться на неё, но это неважно. Нельзя одной фразой «Из-за Лизы мы не сойдёмся» обернуть всех против меня.
Я вот маме прямо сказала, что Демид выгнал меня, а она все ещё хочет нашего воссоединения.
Словно ничего в мире не может поменять её мнение о моем муже.
– Да. И я буду извиняться за это очень долго, – Рина вздыхает. – Мне понадобилось время, чтобы повзрослеть и стать увереннее. Отстаивать себя и свои интересы.
– Так… Вы совсем друг друга не любили?
– Любили, наверное. Не знаю. Для меня любовь была тем, что ты априори должна чувствовать к мужу. Так уж меня воспитывали. Но, скорее, мы просто уважали друг друга? У нас были хорошие отношения. Близко не такие, как у вас.
– Ага.
Настолько безупречные, что он выгнал меня ночью и хочет отобрать всё?
Я хмыкаю, отворачиваюсь к окну. Я всегда считала Демида довольно жестким, но со мной он всегда был мягким. Радовалась, дурочка, что единственная с кем он проявляет нежность.
А теперь оказывается, что при разводе с навязанной женой – он вёл себя куда мягче, чем с «любимой».
В груди жжет обидой от этого, очередным предательством. Надо остановиться, прекратить мучить себя. Но я не могу.
