Боже, я бы лично Демиду снотворное вколола, если бы это помогло. И плевать мне было бы на то, что мужчине придётся жить с почкой, которую он не хотел.
Даже если бы после этого Юсупов проклял меня или развелся. Или написал заявление, чтобы меня вообще отстранили от медицины… Ничего из этого не остановило бы меня.
Жизнь – это ведь главное.
Если ты жив, то всё остальное такой пустяк.
– Именно, – Рязанов поднимается, не сомневается, что я пришла к правильным умозаключениям. – И кстати, у Демида завещание есть, ты знала?
– А я при чём?
– Ты главный наследник, Лиза.
Конечно, завещание можно обжаловать, отменить. Есть разные схемы. Но знаешь кто получает наследство по закону?
– Эм… Супруг, дети, родители?
– Да. Бывшая жена не получает ничего.
– Напомнить, что это Демид подал на развод и спешил поскорее от меня избавиться?
– Прям спешил? Я пойду, Лизок, а ты отдыхай. И подумай обо всём, лады?
Я даже не прощаюсь с Рязановым, потому что в голове смешивается слишком много информации.
Демид неправильно подал заявление на развод, мы должны были сначала решить вопросы по разделу имущества.
Случайно? Или нет?
А мы не могли решить ничего, потому что муж цеплялся за мои акции так, словно они стоили миллион долларов, не меньше. И выглядел таким ошарашенным, когда я согласилась отдать их…
Потому что мы бы не договорились. Не сразу.
Перенесли встречу, я бы уехала на конференцию…
Мы могли бы ещё быть женаты, если бы не моя уступка!
А любую злость глушит эта философская задачка Рязанова. Нет права говорить о морали, когда я сама бы пошла на многое, чтобы сохранить жизнь Демида.
Но…
Я не…
Мне хочется упрямо повторять, что это не одно и тоже. Конечно, ситуации разные. И я бы не топталась по чувствам мужа, словно они больше не волнуют меня.
Только в остальном – разницы не так много.
И я не представляю, что мне делать со всей этой информацией.
Глава 48
– Мамочка!
Я улыбаюсь, чувствуя, как две хрупкие ладошки обнимают меня. Малыш утыкается в мои колени, не позволяя развернуться. Что-то тихо-тихо бормочет, жалуясь на жизнь.
Я не могу сдержать ласковой улыбки. Сама жизнь рисует её на моем лице, стоит Ильдару появится рядом. Сжимает меня своими крошечными ладошками, а у меня сердце кульбит делает.
– Меня папа привёз, – объясняет, отступая. – А ещё была машина…. Такая. Виу-виу!
– Папа, да? – уточняю, сталкиваюсь взглядом с мужчиной. Тот улыбается, едва сдерживает смех, я вторю ему. – Отлично.
Присаживаюсь на корточки, приглаживаю светлые волосики.
