– Ты решил, что можешь лесть в мою медицинскую карточку? Следить? Что ещё? Обыск в моей квартире проведешь? Отчитаться за каждый шаг?
– Лиза…
– Нет! Ты высказался? Теперь моя очередь! Я твоя бывшая жена, Демид. Быв-ша-я! Ты захотел от меня избавиться? Так я ушла, не стала вешаться, не пыталась разобраться. Уважала твой выбор. Так почему ты меня уважать не можешь?
– Я уважаю, Лиз.
– Нет. Иначе ты бы предупредил меня заранее. Нашел способ сообщить об опасности. Я вообще не понимаю теперь, что на самом деле произошло.
Какие-то документы, аборт, непонятный долг… Перед кем? Нет, Демид, может это извращенная забота, но явно не уважение.
Теперь я сомневаюсь, а было ли уважение изначально? Может я сама виновата, где-то не отстояла себя до конца? Позволила обращаться со мной так, будто мои мысли не учитываются?
Наверное, да. Я всегда прислушалась к мнению Демида, не спорила с ним. Он был штурманом, а я послушно шла за ним во многих вопросах. И мне это нравилось.
Чувствовать чужую заботу, решительность. Та знаменитая каменная стена, через которую ни одна угроза не пробьется.
Было приятно чувствовать, что у меня есть защитник.
Раньше Демид никогда не переходил грань. Прислушивался к моему мнению. Иногда мы ругались, но находили компромисс. Но в большинстве случаев я не спорила и просто подчинялась.
Наслаждалась тем, что со мной как с хрустальной вазой носятся.
Никогда со мной так не обращались. Было безумно приятно – чувствовать такую степень заботы и любви.
Видимо, это зашло слишком далеко.
Позволило Юсупову думать, что так нужно во всём.
– Что ещё ты делал? – спрашиваю воинственно. – Заканчиваем эти игры в недомолвки. Как ещё ты повлиял на мою жизнь?
– Я не влиял, – произносит сдержанно. Пытается справиться с моими нападками. – Просто хотел оградить тебя от проблем.
– А я об этом просила?! Ты… Франция это тоже ты, да? Если и я, и Левенко попали в списки, которые раньше не одобряли… Договорился?
– Да. Тебе нужно было уехать и…
– Нет, молчи! Я не хочу оправданий. Мне нужны лишь четкие ответы.
Свои комментарии оставь при себе.
Я перегибаю, сейчас истерю лишь для того, чтобы скандал не затихал. Но если промолчу, то эмоции взорвутся внутри меня. Нет. Пусть они будут направлены на того, кто заслужил.
Я радовалась поездке во Францию. Как ещё одно маленькое чудо, которое перекрывало всё плохое. Возможность учиться, показать себя. Гордилась, что меня в списки добавили, приняли.
Мне, как и любому врачу, да и человеку, хотелось признания.
