До трясучки пробирает страхом, что Раина – ещё одна подставная пешка. Что она дружила со мной лишь потому, что так надо.
– Ты сказал ей присмотреть за мной? – глаза увлажняются, мой собственный финиш выдержки. – Сказал, чтобы играла роль моей подружки?
– Что? Господи, Лиз, нет, – Демид выглядит ошарашенным и честным, так хочется ему поверить. Подступает ближе, добавляя в голос больше мягкости. – Нет, я ничего такого не просил. Я лишь подкинул ей идею. Мы с ней встречались за ужином…
– Я знаю.
– Я бросил несколько фраз.
Понимал, что до Рины дойдут слухи. Вы не общались, но ты, в каком-то роде, нравилась Рине. Особенно из-за того, что она чувствовала себя виноватой за неосторожные слова.
– Ты знал об этом?
– Догадывался.
Мне и легко, и гадко одновременно. Значит, Рина искренне желала мне помочь. Просто так приглашала на обеды и хотела проводить время вместе. Сама решила, пусть и с подачки Юсупова.
– Ты гребаный манипулятор, Демид, – выплевываю. – И хуже всего, что тебе даже не жаль. Ты делаешь всё, как хочешь, а остальные – должны это принимать.
– Ты ненавидишь меня, я уже слышал. Поверь, я этого и ждал. Заслужено. Я сволочь? Да. Но я делал так как считал нужным.
– Делай и дальше. Как хочешь. Но когда всё закончится, не смей ко мне приближаться. Или к ребенку. Я сделаю всё, чтобы ты был на расстоянии. Я не позволю извратить и ребенка вашими странными порядками, ясно?! Со своей философией «должен и нужно» держись от нас подальше.
– Погоди…
– Нет! Я тебя предупреждаю, Юсупов. Мне плевать, как сильно понадобится окунуться в твою же грязь, но я сделаю так, чтобы ты и близко не подошел к нашему ребенку.
Сейчас мой страх, что Демид попытается отобрать малыша – исчезает. Вместо этого приходит желание зубами рвать, если понадобиться защищать ещё не родившуюся кроху.
Потому что я не хочу, чтобы он рос таким же.
Сейчас Юсупов кажется мне монстром, который столько лет таился за маской примерного мужа.
Это всегда в нём было?
Или что так повлияло?
Демид смотрит на меня по-другому. Словно что-то в моих словах его удивило.
Настолько, что сейчас по лицу мужчины идет дрожь. В глазах – непонятный костер вспыхивает.
Он весь меняется, за секунду. Будто плечи расправляет, вливает в себя необъяснимую силу от моих криков. Что такого я сказала? Но разбираться больше нет сил.
– Уходи, – прошу тихо. – Я больше не могу с тобой разговаривать. Главное ты сказал. Я устала, Демид.
– Лиза…
– Уходи! Хочешь защитить меня? Хорошо! Я буду здесь! Но ты больше не приезжай.
