И мы с Тахиром только радовались, что заранее перешли на передвижение ползком, иначе в бинокль можно было бы издали увидеть нас. И от очереди из пулемета мы спрятаться бы просто не успели. И пусть это было не полной правдой, зато звучало убедительно и на генерала подействовало.
Василий Васильевич повздыхал, потом погладил свой живот с некоторой даже нежностью, после чего встал сначала на четвереньки, а потом, вздохнув еще раз, залег полностью, перейдя в положение готовности к ползанью.
Я полз во взводе замыкающим, когда заметил пересекающую бархан борозду, словно здесь трактор с плугом проехал.
Пришлось догнать Спиридонова. Делать замечания генерал-лейтенантам я не имел привычки, тем не менее обстановка требовала этого.
– Товарищ генерал, оглянитесь… – предложил я.
Он оглянулся, больше для того, чтобы перевести дыхание, и, естественно, борозду увидел.
– Что это? – спросил Спиридонов.
– Ваш, товарищ генерал, живот такой след в песке оставляет. Если вам не трудно, подтяните его.
– Трудно, – признался Василий Васильевич, – но я подтяну.
А много впереди песков?
– Больше земли будет, но местами и песок есть. На песке особенно старайтесь след не оставлять. На земле след не так заметен будет… Если, конечно, не присматриваться.
– Я понял тебя, майор, и понял, почему меня вчера вы с собой взять не пожелали… И правильно сделали, кстати сказать… Уж таков мой удел, видимо, за чертежами сидеть. А здесь должны быть парни помоложе, типа тебя, и с животом не таким объемным, – обида в его голосе слышалась отчетливо, но это была, как я без труда понял, обида не на меня, а философская обида на время, которое прошло безвозвратно.
– Хорошо, товарищ генерал, продвигайтесь вперед. Лейтенант Футракулов покажет вам место наблюдения. Оно вообще-то простреливается, но зато оттуда весь аэродром как на ладони виден.
Я перестал ползти, чтобы отдохнуть и снова пристроиться позади взвода.
Спиридонов же, отдохнув во время разговора со мной, с новыми силами бросился догонять Тахира.
Бархан как раз кончился, и дальше, если мне не изменяет память, тянулась до самого колодца земля с чахлой травой. Все Василию Васильевичу легче!
До колодца мы добрались, лишь на восемь минут опережая расчетное время прибытия. Я закладывал десять минут, учитывая то, что мы выехали раньше. В саманной будке без окон никого не было. Второму патрулю появиться было еще рано, а предыдущий должен был уже уехать к себе в село, куда мы и двинулись всем взводом.
