Ягужинский, кажется, тоже не проявлял желания уехать. По крайней мере, его уазик вместе с сержантом-водителем так и стоял внизу, там же, где и наши автобусы. А мне очень даже хотелось, чтобы он удалился. А то и еще один командир появится.
Однако Василий Васильевич не спешил перейти на нашу сторону высоты, и меня лично это радовало. С ним вместе в Сирию прибыла бригада из шести человек. Все в гражданской полуспортивной одежде, некоторые вообще в джинсах. Автобус разгружали именно они.
Понаблюдав за ними, я пришел к выводу, что бригада в автобусе занимается сборкой каких-то агрегатов из заранее подготовленных узлов или частей, а потом их выносит. Насколько я знал, такие агрегаты называются модулями. При этом один модуль, в случае необходимости, можно быстро заменить другим.
Устав от наблюдения за бригадой Василия Васильевича, я перевел бинокль в противоположную сторону. Как раз в этот момент жунди авваль Исхак Хабиби оторвался от своего ночного оптического прицела и сказал фразу, которую Тахир сразу перевел на русский язык:
– Несколько «роев» дронов летят.
Еще далеко, но его прицел их хорошо видит. По крайней мере, приблизительно три «роя» он уже рассмотрел, сколько их всего, точнее сказать пока не может.
Я вытащил мобильник и позвонил подполковнику Ягужинскому, как тот и приказал.
– Товарищ подполковник, майор Верстаков. Вы просили предупредить, когда покажутся дроны противника.
Они показались. Пока, предположительно, видно только три «роя». Но их может быть больше.
– Спасибо, майор, – ответил Ягужинский. – Я к вам спешу, – и, как показал мне бинокль, сказал какую-то фразу Василию Васильевичу, дождался ответного кивка и полез в гору.
Обрадовал! Нечего сказать… Я, кажется, только-только думал о том, как важно в армии единоначалие, особенно во время боя, и даже мысленно обнадежил себя тем, что буду командовать сам, как Ягужинский своим поведением все мои надежды обрушил – потащился на позицию.
С одной стороны, его общее командование снимало с меня определенную ответственность, с другой стороны, оно же мешало мне в полной мере проявить все возможности мощного ударного кулака снайперов. И что было лучше для меня лично и для взвода в целом, я не знал и точно ответить не рискнул бы даже самому себе.
