Водитель первой фуры, завершив работу, жестом руки позвал своего коллегу из стоящего за ним автомобиля на помощь, и они вдвоем с трудом затолкали ветвь под брезентовый тент. Древесина кедра издавна считалась на Востоке ценной и, наверное, хорошо продавалась. Или же годилась на дрова для костра – водители фуры обычно находятся в пути по нескольку дней и ночуют рядом с дорогой. Так, по крайней мере, дела обстоят в России, хотя российские просторы сравнивать с Сирией просто смешно.
Обогнув через лес фуры, мы с Андреем стали спускаться по дороге дальше.
Скоро асфальт закончился, и пошла пыльная грунтовая дорога. Однако на ней до ветвей кедра было высоко, да и кедры здесь росли более молодые, о чем говорила толщина стволов. Хотя понятие «более молодые» к этим деревьям, помнящим еще верблюжью конницу султана Саладина и рыцарей английского короля Ричарда Львиное Сердце, можно было отнести только с большущей натяжкой и с условностью. Но факт оставался фактом. Здесь было место и для беспилотников генерала Спиридонова и место для моего взвода снайперов.
Андрей, прежде чем я нанес метку на карту, долго измерял своими приборами и расстояние, и еще что-то, потом высчитывал какие-то данные на ручном калькуляторе и только после этого согласился с моим выбором места:
– Кажется, это место годится. Есть простор. И дорога довольно широкая.
Оказывается, он и шириной дороги был обеспокоен и на мой непонимающий взгляд коротко объяснил:
– А вдруг встречная машина подвернется. И там люди окажутся посторонние…
Признаться, мне как человеку военному было ближе понятие «лес рубят – щепки летят».
Но у инженера Андрея было, видимо, собственное мнение, относительно которого я спорить был не готов.
Андрей занес в блокнот результаты своих замеров, при этом я заметил, что он записывает не один только конечный результат, а даже исходные данные. Но для меня все эти цифры были совершенно непонятны.
Мы начали подниматься по дороге, прошли еще около двух километров и снова повернули было в сторону дороги, когда услышали сначала три автоматные очереди, а потом, почти сразу же за ними, заговорила автоматическая пушка вертолета.
Я торопливо передал инженеру сумку, которую так и тащил, и снял с плеча винтовочный ремень, передернул затвор, досылая патрон в патронник, и, прикрыв лицо локтем от ветвей кустов, которых здесь было множество, поспешил вперед, на бегу снимая с прицела резиновый набалдашник, призванный защитить сам прицел от возможных царапин. Но успел оглянуться.
