Не вякал, короче. А тут!
Ответом стали тирады. Угрозы. Нравоучения. В общем, классика. Когда нечего сказать — начинают пугать.
Не переубедили. Хотя я и не борзел слишком, так, отбрехивался по-тихому — понимал, работать с этими дурогонами, возможно, придётся, если решу всё же в полиции задержаться. Не угасала мысль, что гражданскому никто не даст добраться до Валькова, а у мента много чего есть — доступ, картотеки, полномочия.
— Вот! — не выдержал полкан, вскочил, подошёл к окну, распахнул. — Смотри, Яровой.
Что видишь?
Я поднялся, надел тапочки, глянул наружу. За территорией больницы торчал здоровенный рекламный щит. Агитация. Голосуй, поддержи, выбери…
А на щите — довольный Валет. Вот ты где, сука. Морду свою по всему городу развесил. Гнида. Я аж зубами скрипнул.
— Рожу бандитскую вижу, — выдохнул я.
За спиной ахнули — прямо удар сейчас кого-то хватит."
"— Какая рожа? Это Герман Сильвестрович, меценат, между прочим. Кандидат в мэры, — раздраженно проговорил начальник.
— А раньше он кем был? В девяностые? — прищурился я.
Но тот сделал вид, что не расслышал.
— Он, между прочим, этот аппарат нам и подарил. Спонсорская помощь. А теперь представь, что будет, если информация просочится. Ушлая пресса и хейтеры сразу раструбят — мол, кандидат людям фуфло суёт, сотрудников полиции кофеваркой калечит. Случайность эту раздуют — такой хайп будет! Ты же понимаешь, это удар по репутации уважаемого человека…
Хейтеры… хайп… На каком языке они говорят?
— Так вы, значит, за мецената печётесь? — хмыкнул я.
— Пусть тогда прессе отстегнёт, у него бабла вагон, всегда много было. Хотя, слушайте… Не жидковато ли — на целый отдел одну кофеварку? Меценат ещё, тьфу.
Нет. Тут что-то нечисто. Определённо. Меня ведь не просто так в пустую палату сунули, никого не подселили. Чтоб обрабатывать было проще.
Вопрос — зачем?
Вот в чём петрушка.
Так и не договорились. Начальнички перешли на маты, что-то там вякнули про дисциплину и последствия. А я завалился на койку, отвернулся к стене — мол, тихий час, режим.
Больной на отдыхе.
После этого свалили они быстро, дверь хлопнула — и тишина.
Я сел на кровати, выждал пару минут. А после пошлёпал по коридору, нашёл ординаторскую, ввалился.
— Выписывай меня, док, — глянул в глаза молоденькому усатому. — Я здоров, как овчарка на дежурстве.
Тот начал мямлить: мол, не положено, обследование не пройдено, он-де не может на себя брать такую ответственность.
Понял — каши с ним не сваришь.
