А свободных стрелков сейчас не бывает. Кончились последние герои.
— Вот и ломаю голову. У ментов мозгов с гулькин нос. Если бы кто и смог схему раскопать — так это разве что… Лютый. Гори он в аду…
Он замолчал, потом постучал ногтем — ухоженным, ровным, как у банкира или депутата — по краю фотокарточки.
— А знаешь, как зовут этого лейтенанта? Максим Сергеевич. Как Лютого. Только фамилия другая — Яровой.
Савченко усмехнулся, аккуратно спрятал снимок во внутренний карман пиджака.
— На том свете фамилий не спрашивают, там все едины.
* * *Я вернулся домой поздно вечером. Полдня возился со штабными бумажками, разгребал то, что, по уму, должен был делать в течение дня. Ну и за начальника штаба кое-что сделал: проект приказа накатал от имени Мордюкова, по линии регистрации и учёта заявлений и сообщений. Не моя это обязанность, но Власенко, похоже, привык сваливать свои дела на подчинённых. Я пока специально не сопротивлялся — вникал во всё. Хотел понять, как нынче устроена служба, как движется система, где слабые звенья.
И есть ли у нее вообще сильные, кроме автоматизации, баз данных и поисковых систем.
Благо, с УПК и УК у меня проблем не было — спасибо Максимке. Теоретически он был крепко подкован, видимо, зубрил в Академии как надо. Ну хоть за это ему спасибо.
— Маха, я дома! — сказал я на автомате, входя в квартиру.
И тут же остановился. У двери стояли две пары обуви. Мужские туфли и женские сандалии. Обувь, естественно, чужая.
Сначала подумал, что к Машке друзья в гости набежали.
Но обувь у порога — странная. Не молодёжная. Ни тебе кислотных шнурков, ни подошвы как у лунного ботинка, ни модного бренда на боку. Всё строго и просто, будто из советского «Скорохода». Да и расставлены не как попало, а аккуратненько, носками к стене.
Запах в квартире стоял домашний. Такой… тёплый. Жареным луком тянет, борщом с мясом, чуть-чуть котлетами. Я даже встал, принюхался. Не понял. Машка что, до плиты доросла? Не верится. Нет, жарить картошку она у меня научилась, пару раз даже макароны отварила.
Но борщ… борщ — это уже серьёзно.
— Максим, — в коридоре нарисовалась Машка.
В длинном до пят махровом халате, сером, невзрачном, будто выданном по разнарядке. Из-под него торчали пушистые тапки-зайцы с длинными ушами.
— Ты чего? — я прищурился. — Халат у бабушки сперла? А почему уши на ногах? А-а… я понял… Рилсы опять пилишь?
Я уже кое-что начал понимать на языке папуасов.
— К тебе родители приехали, Макс… — пробормотала она.
