Максимка, похоже, тоже не особо вникал — в его жизни не случалось посещений этих мест ни по службе, ни в качестве клиента тем более. А я за свою практику видел много этих КПЗ, потом в девяностых переименованных в ИВС. Но что там теперь, в современных казематах — знал только в теории.
— А камеры точно были включены? — спросил я.
Мордюков что-то пробурчал. Повернулся и пошёл дальше. А я — вслед за ним. В открытое противостояние шеф со мной пока не шел, еще свежи воспоминания о том, как я раскусил его махинации со спонсорской помощью — злосчастной кофеваркой.
Видимо, хвосты пока не подчистил. А когда подчистит, сложнее будет с ним диалог вести. Нужно подумать, как его еще прижать, на будущее.
* * *Мы приближались ко входу в ИВС. Дверь тяжёлая, стальная, с матовой краской и смотровым глазком, больше похожим на амбразуру, только застекленную непробиваемым стеклом — прямоугольное окошко с металлической заслонкой изнутри. Над дверью — действительно камера видеонаблюдения, только слегка перекошенная, как будто её не так давно задел плечом великан.
Когда мы приблизились, замок щёлкнул сам — нас уже явно ждали, по камере отследили.
На пороге топтался дежурный ИВС — старлей с дутым животом, лоснящимся лбом и потертой фуражкой. Рядом — его помощник, тот самый выводной, что гоняет арестантов во дворик дышать воздухом и по субботам водит в душ.
— Здравия жела… — начал было старлей, вскинув руку к виску.
— Чистяков! Твою мать! — оборвал его Морда. — Как допустили⁈ Где вы были⁈ Куда смотрели, сволочи⁈ Я вас к чёртовой матери всех уволю! Вы у меня под суд пойдёте, понял⁈ Молитесь, чтобы это был несчастный случай, а не… — он осёкся, зло махнул рукой.
— Даже думать не хочу… Бездельники!
Шеф прошел в коридор ИВС, как ураган. Два его зама поспешили тоже туда протиснуться. Я следовал за ними тенью — Мордюков в ярости про меня уже забыл.
Я знал — если в камере находят труп, будь то даже не убийство, а суицид, например, человек вскрыл вены бритвой или, чего хуже, повесился на куске простыни, — вся смена идёт под разнос.
Постовой в коридоре, что обязан постоянно заглядывать в глазок — сразу под статью за халатность. Дежурный и начальник ИВС — на вылет из органов, без разговоров. Ну, а если несчастный случай, то могли отделаться дисциплинарными взысканиями.
Вот такие у нас законы: арестант или задержанный под стражей — уже, считай, государственная собственность. За потерю — кара.
