В партии он не числился, никакого официального отношения к ней не имел, а на совещаниях представлял тайного спонсора. И поэтому последнее слово всегда оставалось за ним.
— Радоваться пока рано, — ровно произнес Мойза, когда гомон слегка утих. — Мы еще ничего не сделали.
И поправил неброский галстук. Он вообще был неброским: серенький костюм, недорогие туфли, дешевая сорочка, дешевая шляпа — Пачик делал всё, чтобы не привлекать к себе внимания, и у него получалось, несмотря на ярко-рыжие волосы и приметно-конопатое лицо.
Трудовики постоянно забывали о его присутствии и дружно вздрагивали, когда Мойза неожиданно подавал голос.
— Ничего не сделали?
— Рано радоваться?
Трудовики растерянно уставились на незаметного Мойзу.
— Разве ваши люди не готовы? — спросил Майер.
— Готовы, но еще ничего не сделали. — Мойза произносил слова скучным тоном мелкого чиновника. — Дождемся завтрашней ночи, тогда и повеселимся.
— У нас будет повод! — воскликнул Мика, все еще обнимающий Эмиля.
— Надеюсь, — кивнул Пачик.
Собственно, можно было расходиться: все дела сделаны, все приказы отданы, трудовики ждали только приезда Эмиля, однако сухой тон Мойзы заставил Зопчика вспомнить, что он не поделился с друзьями не самой приятной новостью.
— Кто-нибудь, кроме меня, в курсе, что в Альбург прибыл Помпилио дер Даген Тур? — громко спросил Ян.
И перехватил удивленный взгляд Пачика.
— Ну и что? — осведомился Мика.
— Нам какое дело? — поинтересовался Эмиль.
— А кто это? — спросил туповатый Майер.
— Известный путешественник, который считается то ли резидентом лингийской разведки, то ли личным представителем лингийских даров, то ли вообще тайным эмиссаром Сената Герметикона, — ответил Пачик. После чего вновь посмотрел на Зопчика. — Я в курсе.
— В вас я не сомневался, синьор Пачик.
Мойза с достоинством кивнул.
— Какое нам дело до странствующего адигена?
— Вздернем его вместе с остальными, — хохотнул Мика.
— Недолго им осталось, — поддержал друга Кумчик.
— Помпилио опасен, — хмуро отозвался Зопчик.
— Один человек?
— Хорошего же ты о нас мнения.
— Каким бы опасным он ни был, он ничего не разрушит и ничего не изменит. Одиночке это не под силу.
Они говорили правильные слова, очень правильные, однако…
— Почему тебя так заинтересовал Помпилио? — негромко спросил Мойза.
Ян выдержал тяжелый взгляд неприметного представителя спонсора и медленно ответил:
— Помпилио — лингиец.
