Картины, что рисовала природа на холстах планет, отличались друг от друга, однако в каждом мире обязательно встречалась птица, которую называли голубем."
"Загратийская разновидность отличалась окрасом — сизое тело венчала обязательно белая голова — и крупным клювом. Во всем остальном загратийские голуби были практически точной копией своих собратьев из других миров Герметикона: уверенно возвращались домой с противоположного конца континента, обожали селиться в городах и с удовольствием гадили на памятники.
Последняя их привычка Яна Зопчика обычно раздражала, однако сейчас, глядя на засиженную до белизны конную статую Георга IV, главный редактор «Загратийского почтальона» испытывал приятное чувство глубокого удовлетворения. Ненавистный памятник торчал в самом центре площади Единения, которую полукольцом охватывало здание парламента. Собственно, Георг IV и подарил Заграте сей демократический элемент, однако Зопчик, обозревающий обгаженный памятник из окна парламентского кабинета Трудовой партии, не испытывал к прогрессивному монарху никакого почтения.
Прогрессивный или нет, Георг IV был потомком адигенов и ничего, кроме омерзения, у Яна не вызывал.
— Чтоб вам всем в дерьме захлебнуться, — едва слышно пробормотал Зопчик, повернулся, услышав открывающуюся дверь, и вопросительно посмотрел на вошедшего в кабинет Кумчика.
Не он один посмотрел — Эмиль Кумчик встречался с генералом Джефферсоном, и его возвращения с нетерпением ждали все собравшиеся в кабинете лидеры Трудовой партии.
— Ну? — выдохнул Рене Майер, белобрысый толстяк, являющийся председателем парламентской фракции трудовиков.
— Как все прошло? — Мика Мучик даже привстал на стуле. — Как?
— Не томи, — пробормотал Ян.
Эмиль, старательно сохраняя на лице бесстрастное выражение, медленно подошел к столу, уселся за него, сложил ручки, обвел друзей долгим взглядом и лишь после этого, вдоволь поиграв на их нервах, широко улыбнулся.
— Начальник полиции разрешил проведение завтрашней демонстрации в поддержку демократических реформ Генриха II.
— Да!
Не сдержавшийся Мика бросился обнимать довольного собой Кумчика, Майер громко захохотал, а Зопчик врезал кулаком по подоконнику.
Старый глупый Джефферсон проглотил наживку, разрешил «мирную» демонстрацию, которая закончится…
Завтра. Всё случится завтра.
Зопчика затрясло от нетерпения.
Завтра!
Невозмутим остался только сидящий в уголке Мойза Пачик.
